Список войны (сборник) стр. 56
и рыбу жарить без рыбы, и лечить без лекарств, и перевязывать без бинтов, и шить без ниток, и машину чинить без инструментов…
– А стрелять из автомата без патронов, товарищ старший лейтенант, – невинно округлив глаза, полюбопытствовал Подоприворота.
– Вот это делать разведчик действительно не умеет, – ответствовал Горшков.
– Ну и что попугай из породы жако? – вспомнил тем временем Шувалов. – Как звали его?
– Так и звали – Жако. Когда отец привёз его домой, то очень здорово обрадовался кот, даже замурлыкал от удовольствия – свежее мясо ему доставали, нежное, тёплое, можно сказать, прямо в миску положили… Выгнул кот спину дугой и – на попугая – хр-р-р! Попугай шарахнулся от него в клетку и что было силы щёлкнул в воздухе клювом. Клюв знаете у него какой – легко перекусывает толстый карандаш. Раньше выпускали цветные, толстые такие.
– Хорошо знаю. У меня на работе таких десяток был. Очень удобно резолюции ставить. С подвохом.
– Поэтому легко можно понять, во что Жако мог превратить бедного кота, – Довгялло, коренной москвич, не мог обращаться к человеку старше себя на «ты» – только на «вы». Даже в условиях войны. Он считал, что интеллигент всегда должен оставаться интеллигентом. В любых условиях. – Но кот, заевшийся на домашних харчах, ничего не понял, – Довгялло тихо засмеялся, – а вот попугай всё, вышел из клетки и двинулся на кота. Шаг вперёд – кот сделал шаг назад, попугай снова шагнул вперёд – кот сделал шаг назад, шаг вперёд – шаг назад. Наконец, кот уперся задницей в стенку комнаты. Тут попугай открыл рот и произнёс фразу, которой его научил прежний хозяин: «Пошёл вон!» Кот ошалело отпрыгнул в сторону и нырнул под диван. Перепугался так, что его потом целых три дня не могли вытащить из-под дивана.
– Бедняга, – сочувственно проговорил Шувалов. – Хоть сообразить, что к чему должен был. Обычно бестолковки у котов шурупят очень хорошо.
По соседству негромкую беседу вели Соломин и ефрейтор Макаров. Макаров сжимал в горсть, в кулак подбородок и утяжелял своё длинное лицо. Складывалось такое впечатление, что он всё время оттягивает собственную физиономию вниз. Голос у ефрейтора был низкий, хрипловатый – Макаров умел играть на гитаре и исполнять в компании песни, знал он их десятка три, не меньше.
– Когда пойдём в наступление, мы тебе гитару обязательно добудем, – пообещал Соломин, – у немцев отымем – будет у тебя музыкальный инструмент… Какую гитару ты больше предпочитаешь, шестиструнную или семи?
– Семиструнка звучит лучше. Но если подвернётся шести – тоже неплохо.
Всех семерых Горшков оставил у себя – в конце концов даже из самых ненадёжных получатся бойцы «невидимого фронта». Хотя «невидимый фронт» – это совсем из другой оперы.
Первым из нового пополнения погиб самый неприметный, неприспособленный, хотя и самый старательный – очень уж ему хотелось стать разведчиком, – кубанский станичник Мануйленко. С ним даже толком познакомиться не успели. Подорвался, как и Арсюха, на мине.
Как его занесло на старое минное поле, поставленное ещё немцами, никто не знает. Когда немцев немного отжали, их мины очутились на нашей территории, в нескольких километрах от линии фронта, в тылу, об этих минах знали не только солдаты – знали даже козы из подсобного хозяйства полка, на краю поля стояли таблички, изготовленные