Спокойствие, босс! или Ловушка для писательницы стр. 137
моя невнимательность? В том, что не купила вам обед? Так я эмпат, а не ясновидящая. Откуда мне было знать, что вы не пошли в столовую?
– Сообщения на зерофоне проверять не пробовали? – иронично усмехнулся он, продолжая нависать надо мной, несмотря на разделявшую нас руку.
Бирсова засада! Неужели, заболтавшись с Эдвином, я не услышала сигнал мессенджера?
– Ну, конечно, – ехидно протянул оборотень, сверля меня взглядом. – Вам ведь было не до поручений начальника – вы слишком сильно увлеклись флиртом с моим младшим братом, – последнее слово шеф рыкнул, а я едва успела поймать упавшую челюсть.
Он что… в окно нас с Эдом засек? А если и так, то что? Почему я краснею, как школьница, и чувствую себя женой, изменившей мужу? Он мне кто, вообще? Начальник или… р-р-р!
– Ваше-то какое дело? – взвилась я, куснув для храбрости пирожок. Чуть не подавилась, проглотив кусочек, практически не прожевав. – С кем хочу, с тем и флиртую в нерабочие часы. А обеденный перерыв – вы сами сказали! – мое личное время.
– Вы просто невероятная девушка, эра Донован, – процедил босс, и стало ясно, что это вовсе не комплимент. – Мало вас соблазняли, похищали, грабили… вы все равно продолжаете лететь в ловушку, как бабочка на свет, рискуя обжечь свои хрупкие крылышки. Эд харизматичный и очаровательный, а еще ветреный, безответственный и самовлюбленный. Он вам не пара. Мне нужен заинтересованный в работе помощник, а не эра в депрессии от разбитого сердца. Не смейте связываться с моим братом! Слышите?
– А с кем тогда можно связываться? – с вызовом спросила я, потому что это уже свинство.
Я, конечно, подписала с ним практически рабский контракт, но что-то не припомню там пункта, запрещавшего личную жизнь. Сам в свою девушку влюблен, а мне, значит, нельзя?!
– Ни с кем!
Раздражение его нарастало и, казалось, что воздух между нами вот-вот заискрит, правда, не так, как расписывал Эдвин. Вспомнив рассказ парня о поцелуе, я резко отдернула ладонь, отчего эр Грэм невольно наклонился вперед: на меня, я, разумеется, отпрянула и, сделав еще один шаг, налетела на стену… на которой в толстой деревянной раме висела картина.
Ключевое слово – висела, потому что, резко качнувшись, она с грохотом полетела вниз, едва не зашибив меня. Не отшвырни шеф этот «шедевр» в сторону, я бы точно вляпалась… опять… как он и предрекал. Например, обзавелась бы очередными ушибами и ссадинами – рама-то у «вырви глаза» тяжеленная! Звон стекла оповестил нас о том, что вместо меня пострадал шкаф с зеркальными дверцами. Переведя взгляд с груды осколков на босса, я поняла: меня сейчас все-таки прибьют, и, не дав ему рта раскрыть, выпалила:
– Вы меня поцеловали!
Лучшая защита – нападение. А если нападать с неожиданными претензиями – эффект и вовсе ошеломительный. Эр Грэм застыл, уперев ладони в стену по обе стороны от моей головы, а я… тоже застыла, ведь дальнейшую обвинительную речь пока не придумала. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, причем эмоциональный фон директора стремительно менялся от раздражения к заинтересованности и даже к какой-то кошачьей игривости.
Мама дорогая! Кажется, я разбудила зверя… правда, не того, которого ожидала.
– Поцеловал? – переспросил Гидеон-«котик», наклоняясь ниже, отчего я невольно начала сползать по стеночке, к которой была прижата.