Библиотека

Сразу после войны стр. 80

Размер шрифта
-
+
Тема

где вход — с улицы или со двора.

Гермес уверенно направился к двери. Она была на пружине, открылась с трудом.

Внутри было прохладно, безлюдно, тихо. От небольшого холла с одиноко стоящим столом ответвлялись коридоры — два коротких и один длинный. В самом конце длинного коридора было окно — единственный источник света. Мы хотели поговорить с прокурором республики и, постучавшись в одну дверь, спросили, как его найти.

— Здесь все прокуроры, — ответила нам миловидная женщина.

Волков поиграл бровями.

— Вы тоже?

Женщина улыбнулась.

— Конечно.

— Нам самый главный нужен.

— Это в конце коридора.

Женщина проводила Волкова внимательным взглядом, и он, когда мы снова очутились одни, самодовольно спросил:

— Заметили?

— Обеспечил себе место в кутузке, — ответил Гермес.

Волков рассмеялся.

— Завидуете, черти!

В приемной сидела, сгорбившись над пишущей машинкой, сухопарая женщина. На стандартном канцелярском столе лежало толстое стекло с засунутыми под него вкривь и вкось бумажками, темнел испачканный фиолетовыми чернилами письменный прибор, промокательная бумага на пресс-папье так пропиталась, что казалась выкрашенной. Позади стола на специальной подставке маячили телефонные аппараты с высокими рычажками, у стены стоял диван с вмятинами на сиденье, слева и справа две одинаковые двери, обитые дерматином, густо усыпанным медными гвоздями с широкими узорчатыми шляпками.

Оторвав взгляд от пишущей машинки, женщина вопросительно посмотрела на нас.

— К прокурору, — сказал Волков.

— Сегодня приема нет.

— Неотложное дело!

— Какое?

— Это мы прокурору скажем.

Женщина кинула нетерпеливый взгляд на недопечатанные листы.

— В пятницу приходите. С десяти до двух.

Я хотел уйти, но Волков сердито сказал:

— До пятницы еще три дня, а у нас, повторяю, неотложное дело.

— Ничем не могу помочь. — Женщина достала папиросу, чиркнула спичкой, с наслаждением затянулась.

— Заместитель у себя? — грубо спросил я.

Женщина не ответила — сунула в пепельницу непотушенную папиросу, снова стала печатать.

— Подождем. — Волков демонстративно опустился на диван, жестом пригласил меня и Гермеса сделать то же самое.

Женщина продолжала стучать на машинке, близоруко склоняясь над листами с многочисленными помарками и вставками на полях. Казалось, она не обращает на нас внимания, но по резкости, с которой она ударяла по клавишам, чувствовалось — наше присутствие раздражает.

Волков достал папиросы, постучал мундштуком по пачке.

— Здесь курить нельзя! — сказала женщина.

Волков покосился на дымившийся в пепельнице окурок, усмехнулся. Я подумал, что женщина, хотя и не смотрит на нас, все видит, все примечает. Волков сунул папиросы в карман, откинулся на спинку дивана. На его лице было написано: «Посмотрим, чья возьмет».

Мы переглядывались, ухмылялись. Секретарша пробормотала:

— Только время напрасно потеряете.

— Ничего, — миролюбиво сказал Волков.

— Ничего, — как эхо, откликнулся Гермес.

Я добавил:

— Подождем еще немного и сами войдем.

Женщина

посмотрела на меня с откровенной враждебностью. Я ответил ей тем же. Хотел подойти к обитой дерматином двери, но она распахнулась, и в приемной появился уже начавший полнеть мужчина с проседью в волосах. В одной руке он держал очки, другой, поморщиваясь, потирал поясницу. Женщина вскочила, стала жаловаться на нас, называя мужчину Владимиром Ивановичем. Он покачал головой, неодобрительно сказал:

— Нехорошо, молодые люди.

Я почему-то решил: с этим человеком можно не хитрить, взволнованно объяснил:

— У нас большое несчастье.

Владимир Иванович переложил из руки в руку очки, буднично ответил:

— Сюда с другим и не приходят. — Открыл дверь кабинета, сделал размашистый жест. — Прошу!

Кабинет был

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.