Библиотека

Сталинградские были стр. 20

Размер шрифта
-
+
Тема

об этих самых гитлеровцах. Они не только бандиты с большой дороги, но еще и страшные нахалы. Займут город, развалятся на машинах и едут, еще и на губной гармошке иной наяривает. Вот, мол, какие мы, не признаем никого.

— Признают, — сказал Оськин, затягиваясь табачным дымком. — Наш народ покажет себя еще. Соберет, как Волга, свои силы, развернет плечи, и полетит ко всем чертям собачьим Гитлер со своими Геббельсами.

— Полететь-то полетит, только вот людей у нас маловато.

— Это смотря кто управлять ими будет!.. Стоял как-то я в охране штаба армии, возле блиндажа командующего. Слышу, генерал Чуйков отчитывает по телефону. Нет, говорит, у меня резервов — видать, пополнение у него просили, — надо воевать в городе малыми силами. В городе успех дела решает не сила, а умение, сноровка, изворотливость. Создавайте небольшие штурмовые группы. Они и для удара хороши, и в обороне опорных пунктов незаменимы… Правильную, думаю, генерал дает установку, нечего совать в пекло целые части… Чую, ему про бомбежку что-то говорят. «Ну и пусть бомбят, — отвечает генерал Чуйков. — Только начнут, а вы прижимайтесь ближе к их окопам. Немецкие летчики и артиллеристы побоятся рисковать, чтоб не накрыть своих». Умственный мужик, с таким воевать не страшно.

Оськин многозначительно подмигнул товарищу и смял окурок. В это время со стороны Бекетовки появилось десятка два немецких самолетов. Первый десяток развернулся и пошел на позиции зенитчиков.

Иван Оськин вскочил и припал к своей бронебойке.

— Ляг! — крикнул на него Хмелев. — Хватит осколком по голове — и поминай как звали. Ляг, говорю!

Ефрейтор не ответил, а только плотнее сжал губы, прицеливаясь в немецкого пикировщика.

Как только самолеты, отбомбив, скрылись, поднялся ураганный артиллерийский огонь. Все слилось в сплошной грохот, который нарастал с каждой минутой. Временами он стихал на какой-то миг, но тут же возникал с еще большей силой в другом месте.

От прямых попаданий загорелись нефтяные баки, которые длинной широкой полосой вытянулись вдоль крутого берега.

Красно-черная масса дыма и пламени гигантским пологом взметнулась к небу и забилась на ветру. Она поднималась все выше, и вскоре ее мрачные отблески стали видны в Средней Ахтубе, Заплавном и даже в Ленинске.

Горящей нефти стало тесно в баках. Она вырвалась наружу и устремилась к оврагу, выходившему к Волге, заливая по пути окопы, землянки, блиндажи, склады с продовольствием и боеприпасами.

Хмелев растерянно смотрел на море огня. Такого пожара он никогда не видел и не мог оторвать от него глаз. Из оцепенения его вывел Оськин:

— Чего встал? Не видишь разве, что горит? Кровь наша горит!.. Пошли!

Спросив разрешения у командира батареи, они вместе с другими солдатами побежали спасать боевое имущество.

Берег во многих местах разворотило крупными бомбами и снарядами. Над воронками висел черный дым с клубами поднятой земли и пыли. Возле одной воронки лежали два бойца. Один согнулся в дугу и, прижимая к груди автомат, хрипел, захлебываясь кровью. Другой гладил его волосы и просил:

— Скажи на прощание хоть словечко, скажи хоть словечко…

— Не до словечка ему, зови скорее санитара! — прикрикнул Оськин.

Немецкие снаряды пробили еще несколько баков. Огонь забушевал с еще большей силой. Он заволок овраг, метнулся к реке и завихрился на воде исполинскими языками.

— Волга горит, Волга!

— Смотрите, братцы, баржа!

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.