Библиотека

Сталинградские были стр. 26

Размер шрифта
-
+
Тема

сделали трехъярусный накат и засыпали его толстым слоем земли. Работали не разгибаясь и здорово устали. Но сейчас надежда на предстоящий трехчасовой отдых придавала им силы, и они довольно бодро шагали вниз, к своей землянке.

Макаров шел впереди. Он был невелик ростом, сухощав, но широк в плечах. В его длинных жилистых руках чувствовалась большая сила. Характер был беспокойный и непоседливый. Коротко приказывать он не умел; каждое распоряжение своим подчиненным старался досконально растолковать и объяснить. Заметив, что кто-нибудь работал не в полную меру сил, подходил и как бы между прочим спрашивал:

— Ручки натерли? Бывает, ей-богу, бывает. Сходит к Волге, отдохните маленько, сполосните

личико. В родничках там водица хорошая, холодная. Сходите, а мы тут пока поработаем.

От этих слов у провинившегося все перевертывалось внутри, и он с таким усердием принимался за работу, что любо было смотреть.

Макаров строго соблюдал порядок во всем. Хотя в условиях сталинградской обороны переходы редко бывали больше нескольких сотен метров, все же во время утренней поверки он приказывал разуться своим саперам и осматривал, как у них завернуты портянки, не потерты ли ноги. Часто заставлял снять пилотки и показать воткнутые в подкладку иголки, которыми он снабдил всех бойцов своего отделения.

— Без иголки солдат — не солдат. У такого и шинель в дырах, и хлястик болтается, и пуговицам недочет. Иголка должна быть всегда на вооружении советского воина.

Но за внешней придирчивостью у Макарова скрывалось сердечное отношение и привязанность к людям. В трудную минуту он умел дать товарищеский совет, оказать помощь, ободрить человека теплым, дружеским словом. Саперы любили своего командира. Заканчивая работу, они всегда старались разобрать по рукам весь шанцевый инструмент, а ему оставляли лишь двухметровку — деревянную рейку, разделенную насечками на дециметры и сантиметры. Эту двухметровку Макаров носил под мышкой, как носят охотники ружья, идя по следу зверя…

У самого спуска к реке саперам пришлось пробежать ходом сообщения, низко пригибаясь от пуль.

— Засели, змеи-горынычи! — выругался Макаров, оглядываясь на дом, который возвышался на взгорье против Соляных причалов.

Дом этот был в руках неприятеля. С его верхних этажей хорошо просматривались и простреливались переправы 62-й армии и прилегающая часть города. Гитлеровцы понимали серьезное значение дома и превратили его в мощный узел сопротивления, создав вокруг зону плотного огня. Наши войска дважды безуспешно пытались взять этот дом. Готовился третий штурм.

Макаров еще раз оглянулся, озабоченно крякнул и зашагал вниз, к землянке.

Землянка была небольшая. Размещалось в ней лишь отделение Ивана Макарова. За неструганым столом уже сидели саперы, вернувшиеся с ночных работ на других объектах. Один из них писал письмо матери, другой зашивал порванную осколками полу шинели, третий, готовясь к завтраку, открыл кинжалом банку консервов и выкладывал на хлеб кусочки холодного тушеного мяса. А сапер Севцов, нескладный, большеголовый парень, прилаживал к пиле ручку и тихо напевал:

Где пехоте тяжело,

Где не пройдут моторы,

Там проложат добрый путь

Отважные саперы.

— Поем мы хорошо, — сказал Макаров, подсаживаясь к столу, — а вот ход сообщения небось не докопали?

— Закончили, товарищ сержант, — ответил Сезцов и добавил — На завтра опять назначен штурм дома. Теперь там немцам не усидеть. Мин подвезли, огнеметов. Людей тоже подбросили.

— В бою не всегда берут числом, а часто

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.