Старьевщица стр. 3
знать Андрюхе, и на другое же утро, едва рассвело, приятели были на месте.
Проникнуть в здание было совсем нетрудно — поднаторели. Пока они бродили по комнатам, Костя, не умолкая, разглагольствовал о своей интуиции. Она еще никогда в жизни его не подводила. Он зуб дает — они обнаружат сейчас что-то очень и очень ценное! Но постепенно его энтузиазм пошел на убыль. Ни в заваленных мусором жилых комнатах, ни в подвале, который они осмотрели особенно внимательно, тщательно простукивая стены на предмет обнаружения пустот и поливая их водой, чтобы по контрасту обнаружить новую кладку, ничего интересного не нашлось. Оставался чердак — с крутыми скатами крыши и неплохо освещенный благодаря слуховым окнам.
— Кстати, почему такие вот окна называются слуховыми? Знаешь? — спросил Костя. Он не упускал случая порисоваться, неважно перед кем, неважно как. Но особенно перед Андреем.
— Ну, наверное, слушали раньше через них, что на улице происходит, — пожал плечами Андрей. Сейчас его гораздо больше занимала балка в дальнем углу под потолком, куда почти не доходил свет. Такое чувство, что за ней что-то спрятано… А к хвастовству Кости он давно попривык и относился к желанию дружка блеснуть познаниями вполне снисходительно.
— А вот и нет! — торжествующе взликовал Костя. — Придумал такие чердачные окна крепостной мастер по фамилии Слухов. И использовали их впервые при строительстве московского Манежа, ну, где сейчас Выставочный зал… Об этом вопрос был в «Что? Где? Когда?». Ты телевизор не смотришь?
— Нет. Ты же знаешь, по вечерам я работаю. Иди-ка лучше сюда, и давай придумаем, как нам подобраться вот к этой балке. Кажется, за ней что-то есть…
И он не ошибся… В небольшом тайнике под самой крышей, на пересечении балок и стропил, обнаружился пыльный холщовый сверток размером примерно с ящик для овощей.
— Я же говорил!.. Вот видишь! Давай, давай скорее… Интересно, что там? — в нетерпении подгонял Костя, пока Андрей аккуратно разрезал складным ножом холстину. — Вот будет здорово, если золото!..
— Нет, это точно не золото, — охладил его пыл Андрей. — Сверток был бы потяжелее…
— Да и этот не сказать чтоб совсем легкий… — Костя никак не желал расставаться с надеждой.
Вскоре выяснилось: грязный, пыльный холст скрывает не что иное, как сундучок мореного дуба, красивый, отлично сохранившийся и к тому же незапертый. Они откинули крышку, но… Внутри не оказалось ни золота, ни драгоценностей, ни денег. Всего лишь старинная кукла с разбитым фарфоровым лицом и в потертом платье да толстая пачка тетрадей в клеенчатых обложках, перевязанная атласной лентой, настолько выцветшей, что трудно было представить себе ее изначальный цвет.
— Что, и это все?! — возмутился Костя.
— Похоже
на то… — Андрей был огорчен не меньше.
На всякий случай он все же развязал ленту, заглянул в одну из тетрадей, перелистал страницы. Вдруг они нашли рукопись неизвестного доселе романа кого-то из знаменитых классиков? Тетрадь была исписана полностью, с первого до последнего листа старательным крупным округлым почерком. Однако листы пожухли, чернила почти везде расплылись. Разобрать удавалось только отдельные слова, да и то с трудом.
— Дневники! — догадался Костя. — «12 апреля, четвергъ». А вместо года клякса какая-то.
— Угу, — согласился Андрей. — Какой-то девчонки. Вот тут она пишет: «…съела конфекту и пирожокъ…». С твердым знаком. Чудно… Наверное, гимназистка какая-нибудь.
— Ну и что мы будем делать с