Библиотека

Старшая сестра стр. 6

Размер шрифта
-
+
Тема

На одной из фотографий было нечто странное. Картина сюрреалиста, изображающее блюдо с растекающимися краями, наполненное причудливыми красными и темно-фиолетовыми плодами. Но стоило приглядеться и становилось понятно, что это был полосатый, толстый кот, чье брюхо было аккуратно вспорото, края разреза растянуты и приколоты к столу булавками для шитья, с круглыми, разноцветными наконечниками. Светло-розовый язычок кота вывалился из открытой пасти, став неестественно, отталкивающе длинным, словно его с силой вытянули из животного. В широко раскрытых от ужаса глазах, уже покрывшихся мутной, белой пленкой, отчетливо читался вопрос “За что?”

После этой карточки фотографии черноволосого мальчика исчезли. Вместо нее появились фотографии самой Марты. На них она держала громоздкую камеру в руках, фотографируя себя в зеркало. На самой первой ее было сложно узнать. Хоть по фигуре и было понятно, что на фото она намного моложе, чем сейчас, все ее лицо представляло собой раздутую, покрытую кровоподтеками, уродливую маску. Постепенно отек спадал и сквозь одутловатую кожу начили проглядывать светлые глаза, цвета талого льда. Через десять карточек Марта уже была не отличима от той, которая стояла оперевшись на деревянный стол, вглядываясь в стену будто в трансе и тяжело дыша.

После ее автопортретов на стене весела череда странных, гнетущих фотографий пустого дома. Подростковая спальня, с порванным плакатом западной, патлатой рок-звезды неопределенного пола и разбросанной повсюду одеждой. Словно сошедшая с экранов американского фильма 40-х годов спальня с огромной, пышной кровать и тяжелыми, пыльными занавесками, в мелкий цветочек, на больших окнах, выходящих на пустую, сонную улицу. Громоздкий, дубовый стол в центре темной столовой. Когда-то за ним собирались шумные компании и семейные застолья, теперь на его поверхности был толстый слой пыли. Дверь в подвал, словно разинутая пасть чудовища, предлагающая жертве самой спуститься по шатким ступеням лестницы прямо в его зловонное брюхо.

Марта протянула руку и погладила следующее изображение. Полароидные квадратные снимки сменились распечатанными на фотопринтере пестрыми прямоугольниками. На первом маленький рыжеволосый мальчик стоял

на пустыре, заросшим высокой сорной травой. Мальчик не смотрел в камеру, а стоял вполоборота, не зная, что его снимают. На следующей фотографии был тот же мальчик. С ранцем, размером в половину его самого, за плечами, он шел по мрачной улице, заваленной грязным снегом и мусором. Несмотря на темное, зимнее утро на улице горел только один фонарь, под которым мальчика и поймала камера. На следующем фото были только широко раскрытые, заплаканные зеленые глаза, полные ужаса. По краям снимка можно было заметить несколько прядей рыжих волос. Дальше была череда фотографий будто пародирующих первые изображения с братом: колпак, побои, ошейник. Композицию Марта выставляла одинаково до малейшей детали. Специально ездила на другой конец города за дорогущей пленкой для полароида, надеясь что вместе с ней все станет как прежде. Но эффекта не было. Мальчик был подделкой. Плохой, дешевой копией, которая постепенно приходила в негодность, превращаясь в бесхозную сомнамбулу с мутными глазами и вялым, податливым, словно у тряпичной куклы, телом. Она могла делать с ним, что угодно, выставлять в какие угодно позы. Но игра только раздражал ее. Он был отвратительным учеником, превращающем все ее занятия в фарс.

И мальчик исчез с фотографий.

Впереди была еще половина стены. Пустые интерьеры чередовались с фотографиями мальчиков. Никто из них

Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.