Старшаяя Эдда (Перевод А. И. Корсуна) стр. 455
46 — 50 . Повествование о чувствах и мыслях рассказчика перед его странствованием по загробному миру. Здесь довольно сильны христианские мотивы ( строфы 47 , 49 ), но тем не менее смерть рисуется как самое страшное для человека событие.
48 ,4. В оригинале: «хотя должны (умирать) в присутствии родственников».
50 ,3–4. По мнению О. Ольмаркса, здесь изображено омовение тела, которое еще не покинула душа.
51 — 52 . Начало пребывания рассказчика в загробном мире.
51 . Судьбу умершего здесь решают норны, а не его дела при жизни. Таким образом, в поэме отразились и традиционные языческие представления о судьбе человека после смерти.
52 ,2. Семь миров, упоминаемые здесь, бесспорно включают ад и рай. Остальные пять соответствуют некоторым из девяти частей, на которые делилась вселенная в представлениях древних скандинавов. Таким образом, элементы языческой и христианской космологии смешиваются, а иногда и покрывают друг друга (ад часто называется царством Хель, смерти). В поэме идет речь о следующих мирах: Мидгарде (земном мире людей), где живут у источника Урд норны, и Ётунхейме (мире великанов), где сияет «ётунов солнце» (gýgjar sól — «солнце великанш», 51 ,3).
53 — 68 . Описание увиденного в аду. В строфах 57 — 67 изображены адские муки за отдельные грехи. Особенно сильно чувствуется христианское влияние в строфах 60 , 65 , где говорится о карах для язычников и людей, не соблюдавших «святые дни». Осуждение остальных проступков носит в основном общечеловеческий характер и имеет место уже в скандинавской языческой мифологии.
54 . Смысл строфы, по-видимому, в том, что надежда на спасение покидает людей лишь в царстве смерти, — так она сильна, так глубоко коренится она в человеческой натуре. Отсюда и образ для надежды, поражающий своим наивным величием: дракон, который крушит все вокруг своими крыльями.
54 ,2. Глэвальди — «властитель зноя, жара», очевидно, владыка ада.
55 ,1. Олень Солнца, смысл образа неясен.
56 ,1. Ниди — «месяц на ущербе», имя карлика, упоминающееся в Прорицании вёльвы, строфа 11 . О его сыновьях ничего не известно. Следовательно, подземный мир карлов помещен автором в ад.
56 ,4. Ключ Баугрегина — источник мудрости, охраняемый великаном Мимиром, которому Один оставил свой правый глаз как плату за разрешение напиться из этого источника. Баугрегин — «бог кольца», поэтическая метафора для Одина, владевшего волшебным кольцом Драупнир.
58 ,3–4. В оригинале: «Кровоточащие сердца свисали из груди, изнуренные великой тоской».
59 ,2. В оригинале: «по раскаленным дорогам». Ср. строфу 31 , где такое же наказание постигает нетвердых в помыслах.
63 ,2. Фегьярн — «жадный до денег, до имущества».
67 ,2. Это же наказание за ложь упоминается и в Песни о Фьольсвидре, строфа 45.
69 — 74 . Описание райских радостей, ожидающих праведников. В содержании этих строф влияние христианских представлений о загробном мире наиболее сильно (ср., например, строфы 71 и 73 , где прославляется умерщвление плоти). Именно это обстоятельство и заставило О. Ольмаркса предположить, что автором Песни о Солнце был священнослужитель, человек особенно фанатичный по сравнению с другими верующими, для которых самоистязание и соблюдение церковных праздников не могли иметь такого большого значения. Однако такое умозаключение вряд ли верно, потому что автор поэмы ограничился лишь перечислением — как бы по обязанности — только некоторых христианских добродетелей: соблюдение церковных праздников, призрение сирых и старых, умерщвление плоти. Если бы христианский идеал жизни действительно господствовал в сознании автора, то он, очевидно, отвел бы ему гораздо больше места, а самое главное — нашел бы куда более убедительные слова и образы для описания небесных радостей. Между тем, и О. Ольмаркс признает, что эта часть поэмы поражает своей художественной беспомощностью и бедностью мысли. Не поддерживала автора при описании рая и местная традиция, так как картины жизни в Вальгалле служить художественным образцом в данном случае, конечно, не могли.
Интересно, что наиболее художественно сильная в этой части строфа 74 (О. Ольмаркс полагает, что под колесницами подразумеваются созвездия Большой и Малой Медведицы) стилистически выпадает из своего ближайшего окружения именно из-за языческого характера заключенного в ней образа.
76 — 80 . Позднейшая вставка, часть наиболее трудная для толкования в силу своего подчеркнуто мистического характера. Толкование ее осложняется еще и тем, что замыслы автора поэмы и неизвестного автора вставки вряд ли совпадали. Вставка переведена в соответствия с прочтением, предложенным О. Ольмарксом.
76 ,1. Бьюгвор, Листвор — женские имена. Хердир — «упорный».
77 . О. Ольмаркс видит в этой строфе предостережение от