Стать победителем стр. 111
некогда.
До сумерек мы при любом сравнении пахали как проклятые. А уж как намучились с натяжением четырех канатов, служащих основой для настила, и не передать! Наверное, при этом действе я и сорвал свою спину окончательно. Но понял это уже ближе к ночи. К тому времени мы уже и верхние канаты натянули, которые использовались как перила и для дополнительной жесткости всего каркаса. Их было натягивать намного проще: вначале приподняли опорными столбами с одной стороны обрыва, потом, подбивая столбы молотом и специальными клиньями, – с другой. Верхние канаты получили натяжку словно струны, и теперь, придерживаясь за них, перебежать пропасть получалось за пятнадцать секунд.
Вот только после этого Бароч при помощи Мирослава приступил к сооружению настила из досок. Делал аккуратные надрезы в каждой у торцов, а потом тройным креплением в четырех местах привязывал к несущим канатам. Не мост получался, а загляденье.
Но мне любоваться оказалось невмоготу. От резких болей в спине я свалился с ног чуть ли не буквально. И только при помощи вашшуны сумел добраться до пещерки с пожитками ветеранов.
Вначале я просто был уверен: первый щит в моих внутренностях и эту болячку вытянет. Тем более что времени мне выделили до утра, именно тогда Бароч обещал сдать подвесной мост в эксплуатацию. Большую надежду я возлагал также и на обильный прием пищи, после которого я обычно мог свернуть горы от рвущейся наружу силы. Но, как это ни странно оказалось для моих новых привычек, и солидная кормежка меня не поставила на ноги, и к наступлению ночи боли усилились до резких спазм, от которых мне хотелось лезь на стенку. Причем, как я ни крепился, как ни скрежетал зубами, стараясь не показать свое болезненное состояние, Шаайла все равно заметила. Решительно отбросила свои страхи и антипатию и уселась рядом со мной:
– Переворачивайся на живот! Мне надо осмотреть твою спину.
Понятное дело, что уступать безропотно мне не хотелось.
– Забыла,
кто командует в отряде?
– Забыла! И ты сейчас забудешь! – прикрикнула она, и я уже в наступивших плотных сумерках таки рассмотрел ее покрасневшее от гнева, страшненькое личико.
«Уф! Лучше и в самом деле лечь на живот! – мысленно решил я. – Хоть пугаться не буду от ее вида. Да и в самом деле, она меня не зарежет ведь… Или зарежет? Вон как с ножом ко мне рвалась, когда про оставленную в живых княгиню Верски услыхала. А-а-а, что будет, то и будет…»
Потому что сил терпеть боль и ждать, пока с ней мой заблудившийся где-то первый щит справится, больше не было.
Кое-как перевернулся, рубашка оказалась задрана мне на затылок, а по коже спины забегали, чуть только касаясь, ее женские пальчики.
– Тебе надо расслабиться, – советовала вашшуна. – У тебя не спина, а сплошной комок перевитых, напряженных и вздувшихся мышц. Иначе я не смогу просмотреть, что у тебя вызывает боль.
«Елки-палки! Как тут расслабишься, если от боли выть хочется и дугой выгибаться? Надо же, как меня угораздило! Нельзя мне было с канатами так надрываться, никак нельзя».
– А что ты в детстве больше всего любил? – вдруг последовал неожиданный вопрос, заставивший меня самого задуматься.
Конечно, сказать вот так ей с ходу, что я любил санки, коньки, всякие разные детальки,