Ставки сделаны стр. 384
было выстлано дно, натекло немного крови, но киллер оставил все как есть. Взяв под мышки уже начавшее деревенеть тело, он вытащил его из кустов, открыл заднюю дверцу джипа и кое-как затолкал в салон. Ноги не влезали, и ему едва удалось согнуть их в костенеющих суставах. Захлопнув дверь, «инспектор» вернулся в машину и завел двигатель.
Отъехав километров на пять от брошенного на обочине джипа, киллер вынул из кармана взрыватель и, насвистывая модный в этом сезоне FM-шлягер, нажал кнопку. Грохот взрыва долетел до него, несмотря на расстояние. Долей секунды позже раздался еще один взрыв: это сдетонировал бензобак.
Киллер улыбнулся: опознать останки двух тел после того огненного ада, в котором они побывают, уже не удастся.
* * *Панкрату снился сон.
Будто бы он, совсем еще мальчик, сидит вечером на деревянном пороге дома, а мать гладит его волосы теплой ладонью.
По телу разливается приятная томительная усталость: набегался за день, наигрался. Он улыбается, пытаясь взглянуть в лицо матери, но ее ласковые руки все закрывают ему глаза.
Как-то так получается, что каждый раз, когда он запрокидывает голову, чтобы встретиться с ней взглядом, пахнущие травой ладони не дают ему этого сделать. Тогда он снова роняет голову и отдается материнской ласке…
А потом он проснулся.
И увидел Люсю, сидящую на табурете рядом с диваном, на котором он распластался, положив под бок «ремингтон».
Девушка едва успела отдернуть руку от его головы и теперь сидела, пряча глаза и закусив губу.
– Ну-ну, – чувствуя себя столь же неловко, как и девушка, пробормотал Панкрат. – Давно сидишь?
Люся вспыхнула, но промолчала.
– Где Кузьма? – спросил он невпопад.
Девушка мотнула головой, указывая наверх.
– А мне сон снился, – произнес он, сам того не желая. – Будто меня мать по волосам гладит. Хорошо было…
Панкрат помолчал, потом добавил:
– Только вот мать свою я в глаза никогда не видел.
Люся шмыгнула носом.
– – Я тебя люблю, – произнесла она, от
страха полузакрыв глаза. – Поцелуй меня.
Он ожидал чего-то подобного, но от неожиданности так и не смог ничего сказать в ответ. Только сел и положил на колени дробовик, словно защищаясь. Впрочем, так оно и было.
Люся встала.
– Извини, – глухо произнесла она, откинув с лица волосы. – Я сказала глупость.
– Любовь не глупость, – покачал головой Панкрат. – Но я не самый подходящий объект для твоих чувств.
– Теперь ты говоришь глупости, – она сжала губы в тонкую линию. – Любовь не выбирает…
Сказав так, она тут же, без всякого перехода, обычным голосом произнесла:
– Ладно, проехали. Хочешь перекусить?
– – Не злись, – Панкрату очень хотелось сказать что-нибудь более убедительное, но подходящих слов не было. – Ты еще встретишь…
– Кушать хочешь? – еще раз будничным тоном повторила она. – Если хочешь – возьми в холодильнике.
И, тряхнув головой, Люся стала подниматься по лестнице, ведущей в мансарду. Проводив девушку задумчивым взглядом, Панкрат встал и, положив дробовик на плечо, направился в кухню, решив последовать ее совету. У него неожиданно проснулся просто зверский аппетит.
Мимоходом он глянул на часы, стоявшие в гостиной на каминной полке. Стрелки показывали половину пятого. Скоро должен был вернуться Слава.
– Вот же взбалмошная девчонка, – пробормотал он себе под нос, наливая сок из пакета в высокий стакан с тонкими стенками. – Вляпался ты, дружище,