Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 104
это было самым главным.
– Надеюсь, что не будешь, – очень сухо отозвалась Нора Аркадьевна, но не выдержала официального тона, в горле ее что-то дрогнуло. – Ты представляешь, что сейчас могло быть? Не только с тобой, но и со мной… и с мамой. Что я сказала бы ей?..
Симка наконец очнулся. Даже на миг представил себя распластанным на асфальте. Передернул плечами. Сказал уже без всякого ёрничества, полушепотом:
– Ну, я правда не буду…
– Надеюсь, – повторила тетя Нора прежним строгим тоном. – А позволено мне узнать, что тебя сорвало с места?
– Да корабли же! Смотрите какие! Как в «Острове сокровищ»! Парусники!.. Тетя Нора, вы не знаете, как они называются?
– Ты разучился читать от восторга? На них написано…
– Я не про имена. Какого они типа? Ну, бывают же фрегаты, бриги, шхуны, бригантины…
– М-м… понятия не имею. Я человек весьма далекий от морских профессий. Тебе следует обратиться к специалистам…
Симка повертел головой. Специалистов не было видно. На «Сириусе» ходил вдоль борта плечистый парень в морской куртке, с синей повязкой на рукаве; на «Веге», на полукруглой площадке передней мачты, были заняты какой-то работой два человека в тельняшках. Но не станешь же окликать и спрашивать…
Тетя Нора сказала:
– Здесь немало интересного кроме кораблей. Оглянись и увидишь старинное морское училище…
Симка оглянулся. Вдоль набережной тянулось массивное трехэтажное здание с куполом над главным входом. Было в нем что-то такое… от морских крепостей, которые Симка раньше видел на картинках. Даже не в очертаниях, а в ощущении…
– Раньше здесь был морской кадетский корпус, – сообщила Нора Аркадьевна. – Его окончили многие знаменитые мореплаватели и адмиралы… Кстати, воспитывали мальчишек там в большой строгости, никаких шалостей и легкомысленных поступков не прощали. В лучшем случае – в карцер, на хлеб и воду…
О случаях не «лучших», а более серьезных, она, видимо, постеснялась сказать. Симка и так знал, читал про такое.
– Это тех, кто проскакивал дорогу перед машинами? – уточнил он
с грустной догадливостью.
– В том числе… Хотя машин тогда еще не было, кареты и экипажи…
– Тетя Нора, ну простите вы меня, пожалуйста, – выговорил Симка. Вообще-то он всегда отчаянно стыдился просить прощения, но сейчас чувствовал: ничего другого не остается.
И тетя Нора, видимо, простила его окончательно. Прошлась ладонью по его волосам.
– Ладно. Только имей в виду: при каждом переходе улицы я теперь буду держать тебя за руку. Такая вот мера…
– Мера, «адекватная обстоятельствам», – покаянно произнес Симка.
– Вот именно, – тетя Нора посмеялась, трогая у подбородка горло. – Ну, пойдем. Здесь недалеко памятник капитану Крузенштерну. Слышал о таком мореплавателе?
– А… да, я читал. В книжке «Водители фрегатов».
Капитан Крузенштерн – прямой, тонкий, в изящном мундире и с кортиком – стоял на постаменте спиной к Неве. Снисходительно смотрел на кадетский корпус, который окончил давным-давно и которым сам руководил потом немало лет. Никакие «адекватные меры» ему теперь не грозили. Хотя…
Тетя Нора сказала, что есть обычай: каждый год выпускники училища, отмечая свое производство в офицеры, шьют большущую тельняшку и ночью обряжают в нее бронзового Ивана Федоровича. Наверно, чтобы помнил о кадетском товариществе. Начальство вроде бы старается этого не допустить, но, очевидно, старается не очень, поскольку тельняшка в назначенное утро появляется обязательно, каждый год…
– А ты, судя