Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 144
память! В Турени, скорей всего, больше ни у кого нет такого…
Значок так аккуратно поместился на лацкане, будто висел там всегда. Оно и понятно – чешское на чешском!
Сама выставка Симке запомнилась как царство стеклянного блеска, радужных вспышек, прозрачных изгибов и лучистых граней. В голове не помещалось обилие алмазно сверкающих ваз, облитых жидким струящимся светом фигур, просвеченных лампами кубков, искрящихся корабельных моделей и каких-то совсем непонятных (но красивых) сооружений.
Симка вертел головой, а вокруг – у разных витрин – вспыхивали маленькие радуги, как они вспыхивают в струях фонтанов.
Потом Симка и тетя Нора оказались в темном помещении, где шел фильм о стекле. Это был не обыкновенный фильм, а скорее стеклянный концерт. «Концерт для глаз» (хотя музыка там тоже звучала). На экране перемещались и проплывали хрустальные построения, кристаллы, излучающие брильянтовый блеск деревья и кораллы вперемешку с бликующими изделиями на бегучих конвейерах и прозрачными рыцарями на фоне сказочных замков. Замки были похожи на скопления великанских сосулек. Это уже само собой было музыкой – словно россыпь мелодичных капель и пение стеклянных флейт.
Особенно понравилась Симке синяя вода (непонятно – из стекла или настоящая), по которой плыли плоские обломки хрусталя. Этакий стеклянный ледоход…
Когда вышли из Манежа, Симка жмурился и мотал головой. Казалось, что все вокруг плывет, меняя контуры в прозрачных изгибах и перезванивая тысячами стеклянных колокольчиков. И сам он плыл, растворяясь в радостной невесомости.
– Понравилось? – осторожно спросила тетя Нора.
– Ага!.. Ой, то есть да.
– А что больше всего?
– Кино! Это во! – Симка вскинул большой палец и опять ойкнул: палец – это ведь тоже невоспитанно…
Тетя Нора посмеялась, взъерошила ему волосы, которые сама же тщательно расчесывала.
– Нам повезло. Могли и не увидеть. Власти долго не хотели разрешать этот фильм для показа.
– Почему?!
– Видишь ли, говорили, что это абстрактное искусство…
– Какое… искусство?
– Абстрактное. То есть такое, в котором нет людей и смысла. Оно, мол, противоречит принципам социалистического реализма и не способствует осуществлению грандиозных планов…
Симка не понял насчет принципов и реализма. Подумал и сказал:
– Как же нет смысла, если так красиво?
– Твои бы слова да нашим идеологам в уши, – вздохнула Нора Аркадьевна.
– В чьи уши? – опять не понял Симка.
– В уши дураков, – резковато ответила тетя Нора. И Симка долгое время был уверен, что идеологи и дураки – одно и то же (а потом, через много лет, снова пришел к этой мысли).
Тетя Нора повернула его к себе за плечи, глянула сверху сквозь очки (они были как частички той выставки).
– А теперь скажи: что еще ты хотел бы увидеть сегодня? У нас уже мало времени, вечером на поезд…
– Сегодня? – ахнул Симка. Он совсем про это забыл.
– Конечно. Ведь наша главная цель – Ленинград. Здесь лишь короткая остановка.
– Тогда… если это можно… Если успеем…
– Куда?
– Еще раз на Ленинские горы… – и Симка виновато засопел.
Тетя Нора глянула на часики. Потом за плечо повела Симку на край тротуара, там остановилась и подняла руку. Тут же у тротуара тормознула серая «Победа» с шашечками на борту. И Симка с тетей Норой по-королевски покатили по московским проспектам. Окошко было открыто, пахнувший асфальтом воздух дергал Симку за волосы дурашливой пятерней. Симка