Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 173
клички прививаются редко, обычно их сокращают: был «Каланча» – стал «Калан», был «Гитара» – стал «Гита»… А «Семафора» как сократишь? Получается «Сёма» или «Сема». Опять же почти «Сима».
А вот тут, в один из первых сентябрьских дней, готовили на школьном дворе праздник для первоклассников, развешивали гирлянды из бумажных флажков, и учитель физкультуры Валерий Григорьевич ухватил Симку за плечо:
– Ну-ка, зуёк, слетай на лестницу, привяжи наверху нитку…
Лестница была прибита верхним краем к гимнастической перекладине с подвешенными шестами и канатами.
Симка сделал все как надо – ловко слазил, ловко привязал. Физрук, задрав голову, стоял внизу «на подхвате». Симка спустился и насупленно
спросил у него:
– А почему «зуёк»? Я разве такая козявка? – Ему представилось, что зуёк – это какое-то травяное насекомое, мелкое и боязливое.
– Да ты что, обиделся? – расстроился начинающий педагог Валерий Григорьевич. – Я же не хотел!.. Зуёк это юнга у северных рыбаков, у поморов. А ты вон тоже какой ловкий, и фуражка с якорями…
Это было другое дело, Симка заулыбался. Тут подскочил веселый Вовчик Говорякин:
– Зуёк, айда, бочку перекатывать! Как по палубе! – И они покатили по траве бочку, с которой самые храбрые первоклассники должны были читать стихи, разученные еще в детском саду.
А потом, на уроке чтения, Стасик Юханов, с которым Симка с третьего класса сидел за одной партой, шепотом предложил:
– Зуёк, ну давай меняться. Ты мне стеклянный значок, я тебе три значка со спутниками. А?
– Не-е… А чего это вы все: Зуёк, да Зуёк…
– Теперь уж не отвертишься, – предсказал Стасик.
И оказался прав. Прозвище прилипло. Ну и ладно! Не обидное ведь, даже наоборот – морское.
И все было хорошо в первую сентябрьскую неделю.
А потом все сразу стало плохо.
Случилось так, что мужа Софьи Петровны, учительницы четвертого «Б», срочно назначили в дальневосточную дивизию, он был офицер. И Софья Петровна засобиралась с ним. Для директора и для завуча туреньской неполной средней школы номер одиннадцать это был удар: приходилось менять только что составленные планы и расписание. Четвероклассницы в классе «Б» ревели. Мальчишки не ревели, но тоже ходили понурые. Софья Петровна была добрая и привычная. А теперь что?
Теперь оказалось, что четвертый «Б» придется расформировать и растолкать по трем другим – «А», «В» и «Г». «Это временно», – утешали ребят учителя. Но ведь всем известно, что «временное – это самое долгосрочное».
Симка очутился в четвертом «А», и с ним туда из прежнего класса попали главным образом девочки. Из мальчишек, учившихся раньше в «Б», с Симкой оказались только Юрка Мохтин и Клим Негов. Скоро выяснилось, что оба они – гады.
Ну, Негова-то Симка не любил еще с лета. Но Мохтин… Впрочем, сначала о Негове.
До нынешнего лета Симка и Клим не были ни друзьями, ни приятелями. Так, в одном классе, вот и все. Но в июле, вскоре после Симкиного возвращения из Ленинграда, они повстречались на улице, поболтали, и Клим вдруг сказал:
– Пошли ко мне, займемся чем-нибудь. Вдвоем веселее.
В Нагорном переулке никого из знакомых ребят летом не осталось, разъехались по лагерям и бабушкам. Симка скучал. И теперь обрадовался. Клим жил недалеко, на Казанской улице, в похожем на дачу деревянном доме (папа был какой-то начальник). На