Библиотека

Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 269

Размер шрифта
-
+
Тема

вы с другой… Вы бы стали стрелять?

Станислав Львович сказал сразу, как про самое простое:

– Конечно же, нет. Мало того, всячески помогли бы друг другу.

– А как же…

– Что, Серафим, «а как же»?

– Но… ведь, наверно, у вас и у него была присяга…

– Конечно. Та, что мы дали друг другу на берегу. Она была главнее всех других присяг.

– Потому что самая первая, да?

– В том числе и потому… А главное то, что закон дружбы в мире сильнее всех других. Если дружба настоящая… Я ведь говорил: он не меняет направление так же, как ось гироскопа. Или маятник Фуко…

Мик перебросил вертящийся мяч с указательного пальца на мизинец. Станислав Львович вдруг спросил другим, повеселевшим голосом:

– Я еще вчера заметил: что это у вас, друзья мои, пальцы в чернилах? Может, вы тоже давали какую-то клятву? Расписывались мизинцами на тайном документе?

– Не-а! – Мик наконец уронил мяч. – Мы помогали одному парню! Симка, можно рассказать?

И они наперебой, со смехом, поведали, как выручили Фатяню.

Дед почему-то очень обрадовался:

– Вот видите! Есть в мире постоянные, просто незыблемые вещи! Сколько всего на свете переменилось, а приметы как были, так и остались. Мы в училище тоже просили кого-нибудь макать пальцы в чернильницы, когда шли на экзамен. Особенно по закону Божьему и геометрии…

Разноцветные планеты

Симка сбегал домой и сказал тете Капе, что будет ночевать у товарища.

— А мама знает? – всполошилась тетя Капа.

– Конечно, знает!

Которому Всегда Рядом Симка велел заткнуться. Потому что мама пока не знает, но завтра он ей все расскажет. Значит, никакого вранья…

Рядом с гамаком сложили топчан – из чурбаков и досок. Мик великодушно предложил Симке улечься в гамаке, но тот сказал, что не привык спать в подвешенном виде (вообще-то хотелось, но неудобно было лишать Мика привычной постели).

Солнце будто приклеилось к небу, никак не желало уходить. А когда скрылось, заря долго еще золотила макушки тополей и кленов. Наконец угасла и позолота.

Симка и Мик забрались на сарай. Расчехлили телескоп.

Было тихо, только изредка проталкивались сквозь неподвижный воздух далекие пароходные гулки да из открытого на первом этаже окна доносились обрывки ругани. Это Треножкин выяснял что-то с женой.

В светлом небе не было звезд. Кроме одной – той, что светила в последних отблесках заката. Она сияла дрожащим желто-розовым светом. Симка долго шевелил телескопом, стараясь поймать звезду в объектив.

Мик нервным шепотом сказал:

– Дай мне…

Симка дернул плечом. Но… тут же отодвинулся. Не хватало еще им заспорить в такой момент! Мик, согнувшись, приник глазом к окуляру.

– Ух

ты-ы…

– Что?

– Сейчас… На, смотри.

И Симка глянул в Сонино стеклышко.

В размытом сером круге дрожало маленькое огненное пятно. Оно не было круглым. Оно дрожало, переливалось, меняло формы. Так играет светом в струях ручья отразившая солнце блестящая пивная пробка. Иногда этот беспокойный блик замирал, и тогда… он превращался в крохотный полумесяц с торчащим вверх рожками!

Мик нетерпеливо дышал у Симкиного уха.

– Смотри, – отодвинулся наконец Симка.

Мик смотрел несколько секунд, потом опять сказал «ух ты».

– Видишь, что она месяц? – шепотом спросил Симка. Казалось, громкий голос может спугнуть чудо.

– Вижу, – так же тихо откликнулся Мик. – А почему?

– Наверно, это Венера. Я читал,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.