Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 326
всех возможностей…
Симка постоял и побрел к своему дому.
Брел, маялся, и вдруг… пришли спасительные мысли: «Ну а что такое случилось-то? Может, он не так уж и обиделся! Чего я такого сказал? Вырвалось по глупости… А он тоже хорош! К нему по-человечески, а он как капризный младенец. Может, очухается и поймет, что сам тоже виноват! И завтра будет все как раньше…»
Но это была короткая передышка в Симкиных терзаниях. Видимо, организм решил дать ему хоть минутное облегчение от мук, которые навалились так нестерпимо. Передышка кончилась, и они надавили на Симку опять. Симка с отчаяньем осознал, что как раньше не будет никогда.
Раньше, бывало, ссорились, но из-за пустяков. И мирились поэтому легко. Даже знали заранее, что скоро помирятся. А теперь он, Симка, обманул доверие Мика. Самым подлым образом. Это, кажется, называется вероломство …
«Я же не хотел! Это от досады! Сгоряча!»
Но если ты, скажем, грохнул о стену хрустальную вазу, не все ли равно – сгоряча или хладнокровно? Все равно не склеишь…
« Ничего не склеишь», – подал голос Который Всегда Рядом .
«Да пошел ты…»
Симка добрался домой в таком состоянии, будто целый день проработал грузчиком на пристани – все тело стонало. Но это был, конечно, пустяк по сравнению с тем, как «стонало» внутри. Симка брякнулся спиной на свою кровать и стал смотреть в потолок.
«Ну, что, что, что, что делать-то?!»
Вдруг ударило в голову: «А может, Мик прибежит сейчас, встанет под окном, крикнет: «Симка, выходи!»
«Дурак…» – уныло сказал Который Всегда Рядом .
«Конечно, дурак», – покорно отозвался Симка.
Пришла мама, привела из яслей Андрюшку. Тот – сразу к Симке:
– Сима, полетаем!
Это значит, Симка должен поднять его над собой на вытянутых руках и крутить в воздухе, пока руки не онемеют.
– Не могу, устал.
– Сима-а!!
– Мама, пусть он отвяжется!
Мама – она сразу все чует.
– Что с тобой случилось? Будто с поминок вернулся.
Не было сил врать и отмалчиваться.
– С Миком поругался…
Мама сказала осторожно:
– Вроде бы не первый раз. Что за беда. Утром помиритесь.
– Я насовсем поругался.
– Насовсем – это до завтра, – уверенно рассудила мама, потому что знала, как бывало раньше.
Но она не знала, как было сегодня . А рассказать Симка не мог. Пришлось бы говорить «о девочках». А это значит, снова касаться тайны Мика. Если сказать кому-то про нее (пусть даже маме) – это будет еще одно предательство. Казалось бы, теперь какая разница! Мик все равно его никогда не простит. Но нет. Два предательства – в два раз хуже, чем одно…
– Не кисни, – сказала мама. – Слышал по радио последние известия?
Симка мотнул на подушке головой: ничего он не слышал. Зачем ему известия? Провались всё на свете…
– Новый спутник запустили. С собачками Белкой и Стрелкой.
– Опять уморят бедняг, – похоронно сказал Симка.
– Нет, обещают, что приземлят живыми.
– Ага, жди…
– Ну-ка, поднимайся. А то «уморённым» окажешься ты, а не собаки…
И Симка поднялся. Потому что было два выхода: или помереть прямо сейчас, на месте, или… как-то все-таки жить. Умирать сию минуту Симка… нет, не хотел. Да если бы и захотел, то как? И значит, надо было двигаться, что-то делать, изображать, будто