Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 339
кулаками по ногам и радостно завопил, он обожал потасовки с братом. Однако в каютке для возни было слишком тесно. Серафим хлопнул Андрюшку еще раз и спихнул с колен. Тот вскочил, сопя и по-боевому растопыривая локти. Потом оттянул боковой карман на шортах.
– Крокодил. Смотри, порвал штаны…
– Они сами расползаются от ветхости.
Шорты были выгоревшие, вытертые на швах. Сшитые больше десяти лет назад на чешской фабрике «Svoboda». Когда-то два лета подряд в них гулял Симка Стеклов, так и не износил, вырос раньше, и потом они достались младшему брату. Теперь они Андрюшке (даже такому тощему) были тесноваты, но он их любил, говорил «счастливые» и в июне выиграл в них областные гонки на яхтах класса «Оптимист» на Михайловском озере под Туренью. Теперь латунный жетон победителя болтался на его бело-зеленой полосатой майке.
Рядом с жетоном висел стеклянный значок «Выставка чешского стекла».
Когда Серафим увидел этот значок на брате впервые, он ревниво сказал:
– Стоп. Откуда это?
– А чего такого? Мик подарил.
– Бессовестный тип он, этот Мик. Подарки разве передаривают?
– А разве нет? Тебе ведь его тоже подарили! Нора Аркадьевна…
– Всё-то ты знаешь… Не вздумай потерять. Реликвия…
– Не потеряю никогда на свете. Разве что кому-нибудь тоже подарю…
– Лю-бо-пытно. Кому это?
– Пока не знаю. Но когда-нибудь подарю. Мне это предсказано…
– Интересно кем?
– Кем-кем… Внутренним голосом.
– Который Всегда Рядом ?
Андрюшка замигал растерянно, испуганно даже. А Серафим хихикнул и уклонился от всяких «Откуда ты знаешь?!»…
Теперь, уходя с «Камалеса», Серафим напомнил брату еще раз:
– Ты хорошо понял? От судна ни на шаг.
– Ты меня утомил.
– Не хами, а то расскажу маме о всех твоих выходках.
– Доносительство противоречит идеалам Серебряного века, которые ты проповедуешь, – заявил этот тип.
Серафим оценил умную реплику. И, обернувшись на сходнях, снисходительно помахал Андрюхе мятой соломенной шляпой. Всем сердцем старшего брата он любил это двенадцатилетнее существо, похожее на тонкий пучок бамбуковых удочек с лохматой, выгоревшей под солнцем головой и глазами, как зеленые бутылочные осколки (а ведь в младенчестве был пухлый и сероглазый!). Любил и боялся за него. Поэтому иногда и «утомлял»…
В городе Серафиму Стеклову чудовищно повезло. Как попал в букинистический отдел захудалого книжного магазинчика потрепанный «Огненный столп» – посмертный, изданный осенью двадцать первого года в Берлине сборник Гумилева?! Кто осмелился сдать (и главное – выставить на продажу!) книжку расстрелянного и запрещенного поэта?! Впрочем, в провинциальных городках, где книготорговцы не всегда разбирались в старых книгах, такое порой случалось. Например, однокурсник Стеклова Максим Полуянов в подмосковном Дмитрове купил парижское издание бунинских рассказов, в которых Иван Алексеевич
ох как нелестно отзывался о советской власти…
Оглядываясь, будто за спиной толпится вся местная госбезопасность, Серафим выложил нужную сумму. Надо сказать, немалую – значит, придется подсократить бюджет поездки! Но Андрюшка не рассердится, он понимающий человек…
Когда Серафим, спустившись с береговых отвесов, вернулся на судно, «понимающего человека» (разгильдяй чертов!), конечно, не было. Ни в каюте, ни на всем теплоходе. И Фатяня сказал, что его не видел.
– Погуляет и придет, не переживай. Может, красотку усмотрел на берегу…
– Я ему дам красотку…
Серафим поспешно сошел на пристань. Даже покупка теперь не очень радовала.
Но тревога была короткой. Андрюшка шагал вдоль воды к судну.