Библиотека

Стеклянные тайны Симки Зуйка стр. 85

Размер шрифта
-
+
Тема

же, у меня никого больше нет… кроме вас… – При этом она вдруг сняла очки и принялась промокать глаза платочком.

Очки упали на половик. Симка поспешно поднял их и положил на табурет рядом с Андрюшкиной кроваткой.

– Спасибо, мой хороший… – шепотом проговорила Нора Аркадьевна.

Симка ушел из комнаты и не слышал, о чем говорили мама и сестра дяди Саши.

Иногда Нора Аркадьевна приносила книги – для Симки.

– Ты ведь любишь читать, не так ли? Мне кажется, эта книжка будет тебе полезна. Постарайся не откладывать, если с первых страниц она покажется не очень интересной.

Симка и не откладывал, не было у него такой привычки. Потому что Игорь как-то посоветовал брату-первокласснику: «Если взялся, дочитывай всякую книгу до конца. Без этого пропадешь и в ученье, и в других делах…» Симка не понял, что за «другие дела», но знал, что старший брат плохого не посоветует.

Надо сказать, что книги, приносимые Норой Аркадьевной, не были скучными. Иногда выглядели пугающе толстыми, но потом оказывались увлекательными. Например, «Легенда об Уленшпигеле», «Мифы Древней Греции» или «Человек, который смеется» – роман французского писателя В и ктора Г ю го («Викт о ра Гюг о , – торопливо поправила Симку мама, оглянувшись на Нору Аркадьевну. – Ты что, не читал «Гавроша»?).

Особенно толстым оказался «Давид Копперфильд» англичанина Диккенса. Тоже интересный! Правда, вторую половину романа, где речь шла о взрослой жизни, Симка дочитывал без особого увлечения, зато к детским годам Копперфильда возвращался потом не раз. А Нора Аркадьевна однажды обронила:

– Я эту книгу в давние годы перечитала раз пять…

Иногда Нора Аркадьевна и мама спорили о литературе.

Мама любила «простых» поэтов – Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Есенина, Симонова… Нора Аркадьевна с ней снисходительно соглашалась, но тут же называла других, про которых Симка раньше и не слыхал (например, того же Пастернака). Из-за этого Пастернака однажды случился крупный спор про Твардовского.

Мама обмолвилась, что ей нравится «Василий Теркин». Нора Аркадьевна пожала плечом:

– Ну, что же…

– Вы хотите сказать, что это плохая поэма? – слегка взвинченно спросила мама. Опустила в кроватку уснувшего Андрюшку и повернулась к Норе Аркадьевне «всем фронтом».

– Отнюдь. У нее немало достоинств. Прежде всего ее, так сказать, массовость и доступность. Но… у каждого свой вкус. Я не люблю поэзию, которая пахнет кирзовыми сапогами. А кроме того, я не могу простить Твардовскому, что он предал Пастернака.

– Возможно, его вынудили обстоятельства, – осторожно сказала мама.

– Ну разумеется! От стремления приспособиться к обстоятельствам и начинаются все на свете подлости… Кстати, через месяц после своего гнусного письма Борису Леонидовичу Твардовский и компания направили почти такое же Паустовскому. В столь же хамском стиле. По поводу повести «Время больших ожиданий». Этот случай мало известен, потому что письмо не публиковалось. Правда, с Паустовским дело не выгорело, его повесть, которую выкинул «Новый мир», вскоре напечатал другой журнал…

Симка ничего не понимал в этом споре. Но он читал книжку Паустовского «Далекие годы», и она ему очень нравилась. Поэтому он ощутил к Твардовскому нечто вроде хмурого недоверия. Но мама в этот момент сказала:

– Если человек в чем-то случился неправ, не значит, что надо зачеркивать его талант. А кирзовые сапоги… вы же сами знаете, в них воевала

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.