Библиотека

Стеклянный дом, или Ключи от смерти стр. 163

Размер шрифта
-
+
Тема

ч-чертовой матери все с-стекла, они б-без денег, нужно с-срочно найти к-какого-то К-козелкина из с-сотой квартиры.

Начинались обычные трудовые будни. Надо было включаться в повседневную работу, но я чувствовал, как что-то мешает мне сосредоточиться. Какая-то неприятная ноющая пакость, вроде свежей занозы, которая дает о себе знать в самый неподходящий момент. Я занимался текущими делами, разбирал и перекладывал бумажки, отвечал на звонки, безуспешно пытался растормошить Верку, а она, эта пакость, вдруг напоминала о себе тонким свербящим уколом. Что-то было не так, но что — я не знал. До той самой минуты, пока не решил, что с канцелярией в офисе можно покончить и пора действительно уважить старика Гарахова с его бабульками. Надо собрать себя в кулак и отправиться на поиски Вини из сотой квартиры. Вот тут оно и выскочило.

Из сотой. Виня Козелкин жил в сотой квартире. А Арефьев в девяносто девятой. Я подскочил со стула, и, наверное, у меня было такое лицо, что Верка подскочила тоже.

— А ну, пойдем со мной, — сказал я.

Дверь сотой квартиры располагалась прямо рядом с арефьевской. Неизвестные доброжелатели Козелкина в сердцах исполосовали ему всю виниловую обивку, а кто-то даже масляной краской аккуратно вывел короткое емкое слово из трех букв: видать, кредиторы оттягивались, как умели. Но меня сейчас

интересовали только замки.

Их было два — один простой английский, другой посложнее, но тоже не бином Ньютона. Я справился с ними минут за пять, и мы с так ничего и не понимающей Веркой вошли внутрь.

В полутемной прихожей под ногами шуршал обычный для покинутой жильцами квартиры мусор: обрывки упаковочной бумаги, пустые склянки из-под лекарств. Но было и еще кое-что не совсем обычное — подошвы поскрипывали на тонком покрывающем пол слое то ли песка, то ли штукатурки.

В комнатах почти не осталось вещей, Виня бросил, видимо, только старую громоздкую мебель, которая не влезала в его однушку. В первой комнате стоял истертый до дыр диван с провалившимся, как у старой клячи, хребтом, во второй почти обезноживший к старости письменный стол, в третьей, самой дальней, прислонился к выцветшим обоям громадный обшарпанный резной буфет, похожий на взятый штурмом рыцарский замок. Он-то и заинтересовал меня больше всего. Вдвоем с Веркой мы навалились на него сбоку, и он, скрипя и тяжко вздыхая, отъехал в сторону. А за ним я увидел именно то, чего ожидал и боялся: в стене зиял пролом высотой в человеческий рост.

Ставни в арефьевской квартире были закрыты, но после обеда аварийщики уже дали свет, и, пробежавшись по комнатам, я зажег электричество во всех комнатах. Всюду была одна и та же картина: стеллажи, стеллажи, стеллажи, застекленные витрины. Пустые, как глаза покойника. И никаких сокровищ.

Всю обратную дорогу Верка смеялась. Нет, это не было похоже на истерику: она просто хихикала, немножко нервно, но в целом в пределах нормы. Однако мне было не до смеха, я подозревал, что есть еще один кандидат на тот свет, и это свое подозрение хотел проверить немедленно.

До Масловки мы добрались минут за семь, немного дольше искали затерянный меж дворами Шитов переулок и наконец вошли в дом номер пять, поднялись на четвертый этаж этой панельной усталой от жизни хрущевки и остановились

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.