Стена змей стр. 16
будет от ума быстрого, нежели от силы грубой.
Она повернулась к Кюллики:
– Зачем поведала ты нам историю эту? Едва ли так уж тебя заботит, будет Пит наш вызволен или же нет!
В темноте они отчетливо услышали, как девушка скрипнула зубами.
– Потому как у птицы размышлений моих есть и крыло другое! – взорвалась она. – Заместо того чтоб в Похъёлу отправиться, собирается он на озера с чертовкой этой бесстыжей, что никакой одежды не носит!
– То бишь с Данизой. И что ты предлагаешь нам предпринять?
– Уходить, – ответила Кюллики. – Прямо на рассвете. Забрать его в Похъёлу. Это куда меньшее зло.
Ши подумал о бочкообразной груди и огромных ручищах Лемминкяйнена.
– Что-то я пока не представляю, каким именно образом мы сумеем заставить его сделать то, чего он делать не хочет, – произнес Ши.
Кюллики накрыла его руку своей ладонью.
– Не знаешь ты моего господина. Этой ночью беспомощней он олененка новорожденного – из-за приступа, колдовством его вызванного. Есть у меня веревка. Свяжите его, покуда он слаб, и волоките куда угодно!
– По-моему, есть у нее ключ, что затворить способен все наши беды, – сказала Бельфеба. – Ежели свяжем мы Лемминкяйнена немедля, то сумеем держать его связанным до той поры, покуда не сотворит он заклятье, кое Пита сюда перенесет. А после опять будет
слишком слаб он, чтоб думать о мщении.
– Неплохо придумано, детка, – сказал Ши, соскакивая на пол и протягивая руку за штанами. – Хорошо, пошли. Но, по-моему, стоит прихватить в помощь и Уолтера.
«Прихватить» Уолтера оказалось не таким простым делом, как представлялось на первый взгляд. Отсыпаясь после своей затянувшейся экскурсии в Занаду, он дрых как убитый, и когда его стали трясти, только блаженно чмокал губами. Правда, из-под медвежьих шкур показалась голова Данизы, которая обвела склонившуюся над ней троицу кроткими волоокими глазами и не произнесла ни слова, даже когда Кюллики зашипела на нее, как кошка. Ши окончательно решил, что Даниза принадлежит к редкостному типу весьма сексапильных, но молчаливых красавиц.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Байярд настолько пришел в себя, чтобы составить компанию Ши. В покоях Лемминкяйнена тусклый свет свечи, которую несла Кюллики, выхватил из темноты героя, по диагонали распластавшегося на постели. Был он полностью одет и храпел, словно работающая лесопилка. Он даже не пошевелился, когда Ши осторожно приподнял его ногу, чтобы пропустить петлю сыромятной веревки, и только изредка менял ритм храпа, пока они перекатывали его туда-сюда, заматывая, словно кокон.
Кюллики заметила:
– Матери его это вряд ли придется по вкусу, карге старой. Заботит ее лишь одно: чтоб постоянно был он у нее под рукой. Все волосья бы ей повыдергивала!
– За чем же дело стало? – зевнул Ши. – Ну ладно, пошли, детка, попробуем немного вздремнуть. Когда этот кабан очухается, будет уже не до сна.
Он оказался более чем прав: прошло от силы минут десять, как ему пришлось опять вскакивать с постели и вслед за Байярдом мчаться в соседнюю комнату, из которой доносился чудовищный рев. По силе его можно было сравнить разве что с паровым органом – герой и впрямь исправно исполнил роль будильника.
Лемминкяйнен катался по полу, изрыгая проклятия и силясь освободиться от пут, а Кюллики, даже не пытаясь скрыть презрительную усмешку на своем смазливом личике,