Стена змей стр. 29
стихосложению и пассам, в которых Лемминкяйнен ни черта не смыслит, добавить еще и пение, огурчик выйдет, а не заклинание. Он вновь воздел руки над головой, делая пассы, и изо всех сил запел.
Заклинание и впрямь вышло как огурчик. Не успел он его закончить, как над головами у них почернело, а окружающее скрылось из виду за плотной пеленой хлопьев сажи, густых и липких, словно снежинки. Ши поспешно прервал свое занятие.
– Воистину заметный он чародей! – завопил Лемминкяйнен, кашляя и пытаясь стряхнуть липкую дрянь с одежды. – Теперь, когда показал он нам, как сажу добыть из реки огненной, может, сумеет он и объяснить, как на Похъёлу напустить туману, коего там сроду не видели?
– О нет, – воскликнула Бельфеба, – не будь столь строг к господину моему! Ответственно заявляю я, что и впрямь чародей он испытанный – но только не когда петь он обязан, ибо между нотами различными не видит особой разницы.
Тут в разговор встрял Бродский:
– Если мы нароем тут грамотного коновала, который прочистит мне шнобель, может, у нас с тобой и выйдет чего на пару.
– А ныне опять должен я делать все сам! – сердито заключил Лемминкяйнен. Выплеснув из кружки загаженное сажей пиво, он налил из бочонка свежего, сделал порядочный глоток, откинулся, мгновение поразмыслил и затянул:
– Льды Сариолы гор необъятных,Льды годовые из снега лежалого,Те, что по склонам спускаются в Турье,Что ледниками стекаются к морю,Валятся с громом в волны зеленые...Сперва было совершенно непонятно, к чему он клонит. Потом в воздухе над пламенеющей ложбиной нависло нечто мерцающее, что постепенно приобретало очертания и искрилось все сильнее. Ледяной мост!
Но как только Лемминкяйнен добрался до кульминационной точки своего заклинания, призванного окончательно материализовать лед и спаять все в единую прочную конструкцию, как произошла осечка. Ледяной мост покрылся трещинами и рухнул, рассыпавшись на мелкие кусочки. Послышалось шипение, и все окрестности заволокло паром.
Лемминкяйнен помрачнел и завел заклинание по новой. Все наблюдали, затаив дыхание. На сей раз мост растаял и исчез, даже не успев обрести окончательные очертания.
С яростным воплем Лемминкяйнен шмякнул шапку оземь и принялся ее злобно топтать. Байярд хихикнул.
– Ах ты еще и насмехаешься надо мной?! – взвизгнул чародей. – Негодяй иноземный!
С этими словами он незамедлительно схватил кружку, из которой только что пил пиво, и злобно выплеснул остатки прямо Байярду в физиономию. Пива там оставалось меньше чем на дюйм, но даже этого неосмотрительному весельчаку вполне хватило.
– Не смей! – выкрикнул Ши, выхватывая шпагу. Лук Бельфебы был уже наготове.
Но вместо того, чтобы гневно вскочить или даже попросту утереться, Байярд неподвижным взглядом уставился на пламенеющую ложбину, моргая и хмуря брови. Наконец он выговорил:
– И все-таки это иллюзия! Там ничего нет, кроме кучек торфа, которые разложены в ряд и горят лишь местами. Но я не понимаю, как я ухитрился сразу этого не заметить!
– Должно быть, это алкоголь в пиве. Иллюзия была настолько сильна, что ты не смог сквозь нее видеть, пока у тебя в глазах не защипало. Такое раз со мной уже было – в континууме норвежских богов, – сказал Ши.
– Чары Похъёлы тем сильней, чем ближе подступаем мы к их твердыне, – сказал Лемминкяйнен, совершенно позабыв про свой гнев. – Но что нам судить да рядить