Библиотека

Степан Кольчугин. Книга первая стр. 17

Размер шрифта
-
+
Тема

Степановичем. Он сразу хотел начать божиться и уже всхлипнул, чтобы зареветь. Но городовые даже не посмотрели на него. У стены стоял Кузьма, мать сидела на табурете, по-обычному сложив руки на груди.

— Это твой? — спросил надзиратель и пнул сапогом деревянный сундук.

— Мой, — сказал Кузьма и усмехнулся.

Городовой, кряхтя, сел на корточки и открыл сундук.

Степка вдыхал приятный воинский запах кожи и пота, рассматривал огромную вырезную бляху и револьвер на потертом красном шнурке.

Надзиратель, глядя через плечо городового, сердито проговорил:

— Пусти… — и сам принялся копаться в сундуке.

У надзирателя были необычайно белые руки, и Степка вспомнил огромные, каменные ладони отца, его темные пальцы с исковерканными ногтями.

Потом надзиратель взялся за Степкин ящик.

— Не трожьте, — сказал Степка.

Надзиратель усмехнулся.

— Не бойся, мальчик, — сказал он и вынул из ящика кусок кокса.

— Что? — строго сказал надзиратель и спросил у Кузьмы: — Значит, утверждаешь — при тебе ничего нет?

— Изволите видеть, — сказал Кузьма.

— Постель обыщи мне, — сказал надзиратель.

Городовой скинул тюфяк с постели Кузьмы, потом подошел к кровати Ольги и полез рукой под тюфяк.

— Это моя постеля, — сказала мать и зевнула.

— Ваше благородие, — точно испугавшись, проговорил городовой и протянул надзирателю сверток.

Надзиратель быстро посмотрел бумаги и, размахивая ими перед лицом Ольги, резко крикнул:

— Твое?

Мать поднялась во весь рост.

— Вот вам святой крест, в жизни у меня этого не было, впервые вижу!

— Твое? — спросил надзиратель у Кузьмы.

— Нет! — ответил Кузьма.

— Значит, я их сюда положил, — закричал надзиратель, — так, по-вашему? — И, повернувшись к городовому, сказал: — Обоих забрать.

Когда арестованных вывели во двор, к надзирателю подбежала тетя Нюша.

— Меня берите, — кричала она, — я с ним гуляю, а не Кольчугина!.. За что ее берете, меня нужно с ним забрать!

Но надзиратель не стал с ней разговаривать.

Арестованных вели по улице, и городовые посматривали на встречных рабочих, а рабочие поглядывали на городовых.

— Живо мне, живо мне, — говорил надзиратель.

Ему, видно, хотелось поскорее уйти из поселка, где все жители города, за исключением, пожалуй, доктора, чувствовали себя неуверенно.

Степка провожал мать до самой кордегардии.

Когда он вернулся домой, Афанасий Кузьмич зашел в комнату и плотно прикрыл дверь.

— Чего, говоришь, нашли? — спросил он.

— Ага, нашли, у матери в кровати, там тысяч десять рублей было. А мать как встанет: «Вот вам святой крест, я не разбойница, я их впервые вижу». А он как крикнет: «Это твои деньги, сукин сын!» А Кузьма: «Ей-богу, не мои», — а сам весь серый какой-то.

— Так, — сказал Афанасий Кузьмич, — ясное дело, он к ней в кровать спрятал, а Ивановна

не знала.

— Дядя, а кто он такой, разбойник? — спрашивал Степка. — Это он награбил? А маме что будет? Она на каторгу пойдет? А? Дядя!

— Мамка твоя ни при чем, — ответил Афанасий Кузьмич, — а про квартиранта я ничего не знаю.

— Ну да, не знаете, — сказал Степка, — на пасху вы сыну говорили: «Неужто тот самый?» А когда Авдотья вешалась, вы надзирателю сказали: «Он с лошадьми приехал», а потом ходили с ним два раза, вас бабушка Петровна по всему двору искала.

Афанасий Кузьмич начал кашлять и сердито сказал:

— Кусок дурака, вот ты кто такой…

В это время вбежала тетя Нюша и закричала:

— Знала я,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.