Степан Кольчугин. Книга первая стр. 7
с сетчатым отпечатком листа. Потом он берет его в руки, нюхает и прикладывает к щеке.
Он не заметил, как скрипнула дверь и в комнату вошел человек, посмотрел на спящую, подмигнул кому-то веселым карим глазом и тихо спросил:
— Это матка твоя спит?
Степка испуганно прикрыл руками лежавшее на полу богатство и оглянулся. Над ним стоял парень с глеевой горы.
— Моя, — ответил Степка.
— Она в заводе, что ли, работает?
— Да-а…
— Ладно, я после приду, пускай себе спит.
— Ма-а-м! — громко крикнул Степка; ему захотелось, чтобы веселый парень поселился в их комнате.
Мать проснулась сердитая, долго не понимала, чего от нее хотят, и, зевая, говорила:
— Ну чего, какая квартира?
Наконец она стала соображать, внимательно посмотрела на веселого парня и спросила:
— А паспорт у тебя есть?
— Паспорт? Сколько хочешь, — сказал парень и полез в карман. — Вот он… пожалуйста… Каченко Кузьма Сергеевич…
— Ладно, — сказала мать, — вот здесь постель поставишь. Мы три рубля платим, будешь третью часть давать…
Она, видно, научилась от отца: когда нужно было решать что-нибудь, помолчит, а потом скажет медленно, веско.
На следующий день Кузьма принес свой сундучок, поставил под кровать, оглядел комнату, стены и сказал:
— Вот это квартирка… это да… — и, погладив Степку по голове, добавил: — Я в такой квартире жил — собака в ней жить не стала бы!
Они вышли на двор и сели на ступеньки.
— Ты где работаешь? — спросил Степка.
— Я литейщик, — сказал Кузьма, — а сейчас по слесарному работаю, по шахтному ремонту: лебедки, скажем, камероны, трубы, — по ремонту, словом…
— А зарабатываешь сколько?
— Ты вроде мамаши своей, серьезный, — рассмеялся Кузьма. — Зарабатываю, брат, много.
Через двор к дому шла тетя Нюша.
— А ну, барин, дай пройти, — сказала она и, поднимаясь по ступенькам, толкнула Кузьму.
Он покачал головой и спросил шепотом:
— Это кто?
— Нюшка, — тоже шепотом ответил Степка.
— Замужняя?
— Нет. Она сиделка в больнице… С поляком одним гуляет…
В это время на крыльцо вышла мать.
— Степа, — сказала она, — побеги по воду.
— Давай я схожу, — сказал Кузьма и, подхватив ведро, пошел быстрой, легкой походкой к колодцу.
IIНаступила пасха. На три праздничных дня завод останавливался почти целиком. Стояли не только подсобные цехи, но и основные: мелкосортный прокат, рельсопрокатный, плитопрокатный, частично останавливались мартеновские, не работал котельный. Продолжали работать только доменный (задутая домна работала беспрерывно, пока не становилась на капитальный ремонт), воздуходувки и электрическая станция.
Не работала и Заводская шахта. Существовал неизвестно кем установленный хороший обычай: на пасху поднимали из шахты лошадей, и они три дня паслись, праздновали воскресение Христа. Потом их снова опускали на год под землю.
В страстную субботу Степка пошел с матерью в церковь. В темноте к городу шли рабочие, бабы, дети. Степкина мать держала в руке белый узелок, в нем лежал десяток крашеных яиц. Мать глядела на шагавших рядом баб и вздыхала: бабы несли большие узлы с высокими куличами. Возле церкви, на вымощенной плитами площади, стояла огромная толпа. Люди сгрудились вокруг церкви, пробиться внутрь было нельзя. Мать подняла Степку на руки, и он увидел через открытые высокие двери священника в расшитой золотом одежде. Мать шепотом сказала:
— Тяжелый ты какой, — и опустила его на землю.
Она крестилась, слушала торжественное пение и плакала. Эта