Штиль в аду стр. 7
не было достаточно проверено. Верно?
– Разумно, – он ничем не выказал своих чувств.
– Ну так вот, никакой поломки ничто не вызывало. Не только в шкуре корабля нет никакой бреши, но никакая случайность не могла повредить обе турбины сразу. Так что чего-то недопроверили.
Я снял панель. Лед там, где он касался поверхности стеклянных ведер, понемножку закипал. Голубые льдины кексообразной формы потрескивали от внутреннего давления. Я опрокинул одно ведро в мешанину проводков и соединений и раздробил лед, чтобы крышке хватило места закрыться.
– Вот я прошлой ночью придумал кое-что, чего не проверяли. Каждая часть корабля прошла испытание на давление и жару в особом боксе, но корабль, как целое, как блок, проверить было нельзя. Он слишком велик. – Я обошел корабль и открыл панель номер три на левом крыле. Оставшийся лед наполовину уже превратился в воду и начал дробиться; я выплеснул его и закрыл панель. – Твои цепи перекрыты жаром или давлением, или же тем и другим вместе. Давления мне не устранить, но я остудил льдом эти реле. Дай мне знать, к которой турбине раньше вернется чувствительность, и мы узнаем, какая контрольная панель нам нужна.
– Почемучка. Тебе не приходило в голову, что холодная вода может сделать с раскаленным металлом?
– Он может лопнуть. Тогда ты утратишь управление турбинами, которого и сейчас нет.
– Хм. Очко в твою пользу, напарничек. Но я по-прежнему ничего не чувствую.
Я вернулся к шлюзу, помахивая пустыми ведрами и размышляя, нагреются ли они настолько, чтобы расплавиться. Могли бы, но я не так долго пробыл снаружи. Я снял скафандр и снова наполнял ведра, когда Эрик сказал:
– Я чувствую правую турбину.
– До какой степени чувствуешь? Полностью управляема?
– Нет, температуры не чувствую. О, вот она пошла. Получилось, Почемучка.
Мой вздох облегчения был искренним.
Я снова поставил ведра в холодильник. Мы, конечно, хотели отбыть с холодными реле. Вода остывала минут, может, двадцать, когда Эрик сообщил:
– Ощущение исчезло.
– Что?
– Ощущение пропало. Не чувство температуры, а контроль подачи топлива. Холод слишком быстро пропадает.
– Уф! А теперь как?
– Да не хочется тебе говорить. Я почти готов предоставить тебе вычислить это самому.
Так я и сделал.
– Мы подымемся по возможности выше на подъемном баке, а потом я выйду на крыло с ведрами льда в обеих руках…
Нам пришлось поднять температуру в баке почти до восьмисот градусов, чтобы превозмочь давление, но после того подъем шел неплохо. до высоты шестнадцати миль. Это заняло три часа.
– Выше нам не забраться, – сказал Эрик. – Ты готов?
Я пошел за льдом. Эрик видел меня, отвечать не было надобности. Он открыл мне шлюз.
Может быть, я чувствовал страх, или панику, или решимость, или готовность к самопожертвованию – но на самом деле ничего этого не было. Я вышел, словно движущийся зомби.
Магниты у меня были включены на полную мощность. Ощущение было такое, словно я иду по неглубокому слою смолы. Воздух был густой, хоть и не такой плотный, как внизу. Я прошел, следуя за лучом головного фонаря к панели номер два, открыл ее, вывалил лед и отбросил ведро далеко и высоко. Лед упал одним куском. Закрыть панель я не мог. Я оставил ее открытой и поспешил на другое крыло. Второе ведро было