Библиотека

Стихи про меня стр. 156

Размер шрифта
-
+
Тема

сне, сон во сне.

И курю в огороде на корточках, время теряю.

И по скверной дороге иду восвояси с шести

Узаконенных соток на жалобный крик электрички.

Вот ведь спички забыл, а вернешься — не будет пути,

И стучусь наобум, чтобы вынесли — как его — спички.

И чужая старуха выходит на низкий порог,

И моргает, и шамкает, будто она виновата,

Что в округе ненастье и нету проезжих дорог,

А в субботу в Покровском у клуба сцепились ребята,

В том, что я ошиваюсь на свете дурак дураком

На осеннем ветру с незажженной своей сигаретой,

Будто только она виновата и в том, и в другом,

И во всем остальном, и в несчастиях родины этой.

1987

Много лет повторяю себе и другим эти две строчки: "Снится мне, что мне снится, как еду по длин­ной стране / Приспособить ка­кую-то важную доску к сараю". Здесь слышны Радищев, Пушкин, Ключевский, Щедрин, Чехов, Розанов, Платонов. Что ли дело в длине и ширине страны? Ладно, а Канада?

Приезжаем с Гандлевскими с утра пораньше — для них десять считается "с петухами" — по Дмитровскому шоссе на барахолку у платформы Марк, это станция Савеловской железной дороги. Официально, как указано на вывеске, — "Ярмарка то­варов, бывших в употреблении".

Употребление долгое. Цены

на товары небы­валые. Не может ничего на свете стоить четыре рубля — чуть меньше четырнадцати центов. Тут — стоит. Солнцезащитные очки со склейкой на пе­реносице. Проволочная подставка под чайник. Ватная насадка на чайник. Брошюра "Внимание: жиды". Долото. Журнал "Крестьянка" за 1977 год. Вилка двухзубцовая. Учебник физики для седь­мого класса — автор Пёрышкин? конечно, при­вет, Пёрышкин. В изрядной по здешним меркам цене — впрочем, "все договорное, мужчина, все обсуждается" — вытертый до основы жанровый настенный коврик из детского прошлого. За кук­лу без головы неожиданно хотят тридцать. Скорб­ная старуха готова отдать десяток баночек из-под сметаны за двадцать пять. Мой рижский знако­мец Бритт, которого потом зарезали, обкуренно­го, под Красноярском, всегда носил такую в кар­мане — уважал за надежную толщину стекла: не раздавится, как стакан или майонезная банка. Бритт нестеснительно доставал свою посудину даже в кафе, на протесты официанток — вот же перед вами бокал! — веско отвечал: "Страна вла­чит жалкое продовольственное и промтоварное существование". Замечательным чувством стиля обладал человек. Сметана из подобной тары съе­дена еще до перестройки, но где-то в культурных пластах кладовой выжили баночки, чтобы по­пасть к платформе Марк.

Чем дальше от шоссе к станции, тем плоше тор­говые ряды, скудеет обстановка, бывшие в употреблении товары спускаются с фанерных прилав­ков на землю, так что время от времени слышится визг: "А вот этого не надо! Наступать необязательно!" У самой железной дороги торговля вовсе зату­хает, тут спят бомжи на глиноземе, выпивает празд­ное население, местный эксцентрик тараторит в расчете, что нальют. Артистично и похоже изоб­ражает эстонца из анекдотов: "На куя попу накан, если поп не куликан! На куя волку шилетка, по ку­стам ее трепать!" Выходит слишком изысканно для публики Марка, они геополитику не ловят, произ­ношение не ценят, говорят: "Ты чё, зубы с утра не вставил?" Того сразу не собьешь: "Что надо, я и себе и тебе вставлю!" — но все же переходит на бо­лее доступный репертуар.

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.