Сто оттенков неба стр. 2
улыбки, украсившей ее лицо, это не очень получилось.
Переодевшись, аккуратно повесила школьную форму в шифоньер, прихватила тетрадку с ручкой и поспешила на кухню. Пока варился суп, я писала письмо от имени бабушкиной подруги. Ничего сложного: главное, не забыть упомянуть всех родственников и проказы внуков. Добавить пару смешных моментов. А за столько месяцев родословную Зинаиды Петровны я всю успела выучить наизусть. Выбрав на холодильнике среди старых конвертов самый свежий, аккуратно вложила исписанный листок и слегка сбоку заклеила. Вдруг еще понадобится?
Я не могла поступить по-другому, ведь эти письма так радовали бабушку. В моменты, когда я их зачитывала, она отвлекалась, забывая о боли, пусть всего лишь на мгновения.
Не получив ответы на последние два письма, я подозревала, что женщина, скорее всего, заболела. Три месяца назад пришел ответ, как оказалось, от дочери Зинаиды Петровны. В нем было всего две строчки:
«Мама умерла.
Не пишите сюда больше. Мы продаем квартиру».
Сказать об этом бабушке язык не повернулся: они уже более тридцати лет дружили по переписке и менять привычку на современные средства связи не собирались. Я и сама за эти месяцы так увлеклась их перепиской, что начала понимать и принимать бойкот против общения в интернете.
В письме ты пересказываешь события своей жизни. Каждая строчка выверена.
Порой она написана после долгих размышлений. Письмо можно перечитывать многократно – и каждый раз есть вероятность увидеть в нем что-то новое, не замеченное ранее. А потом эти дни, недели ожидания ответа… Трепет, волнение, когда почтальон приносит письмо, не заменят никакие социальные сети.
А, учитывая наш скромный бюджет, о компьютере речи идти не могло. В телефоне бабуля ничего не разглядит и не поймет.
Войдя в спальню с тарелкой и письмом, услышала:
- Что-то я не хочу есть, Сашенька.
- Бабуля, не обсуждается, - строго произнесла я.
С трудом проглотив полтарелки супа, очередную ложку она ладошкой отодвинула, отрицательно помотав головой.
Хоть сколько-то съела.
- Теперь читай, - улыбнулась она.
В предвкушении приятных минут лицо ее немного разгладилось, появился легкий, почти незаметный румянец.
- Сашенька, пожалуйста, укол, - попросила бабуля, как только мы закончили читать и обсуждать письмо.
Боль, значит, совсем невыносимая. Быстро-быстро проморгав выступившие слезы, я поспешила к аптечке.
Последняя стадия рака.
Пока препарат не начал действовать, я сидела у кровати и держала ее за руку, медленно поглаживая, массируя пальцы.
- Сашенька, через два месяца у тебя день рождения, что ты хочешь в подарок? - как только боль стала отступать, спросила она.
Скоро заснет.
«Чтобы ты была жива и здорова» - проговорила про себя, не задумываясь.
- Ничего, бабуль. Я же не маленькая.
- Восемнадцать лет, Сашенька. Я хочу, чтобы у тебя осталась память обо мне на всю жизнь.
Ну, зачем она так?! Я же сейчас разревусь!
- Я там, в кофте сиреневой, в кармашке, откладывала копеечку, чтобы купить тебе подарок хороший. Цепочку золотую или колечко. Ты сама сходи в магазин, выбери.
Стиснув зубы изо всех сил, чтобы не разрыдаться, кивнула. Просто кивнула, ответить не смогла.
- Вот и договорились. – похлопала она сверху свободной рукой наши сплетенные вместе руки. – Иди, уроки делай, а я посплю.
***Бабушка до моего дня