Сто рассказов о войне стр. 95
тети Зульфии гремит над Москвой салют.
Смолкли салюты.
— Вот это да! Четыре салюта! — сказали Гюльчхара и Каюм.
— Четыре салюта. Вот это да! — Разия и Назир сказали.
Не бывало такого — четыре салюта сразу.
Счастливы дети. Отправились спать. Вот ведь день какой им сегодня выдался. Утомились Гюльчхара и Каюм, Разия и Назир. Легли. Глаза закрыли. В момент уснули.
А утром узнали — был пятый еще салют. Сожалели ребята, что этот салют проспали. Конечно, жалко. Не повторилось такого больше — чтобы в день и сразу бы пять салютов. Было это 27 июля 1944 года. Вот ведь какой сверхпобедный день.
ЖАЛОНаши войска освобождали Молдавию. Оттеснили фашистов за Днестр, за Реут. Взяли Флорешты, Тирасполь, Оргеев. Подошли к столице Молдавии городу Кишиневу.
Тут наступали сразу два наших фронта — 2-й Украинский и 3-й Украинский. Вместе гнали они фашистов. По планам Ставки Верховного Главнокомандования. А планы были такими: под Кишиневом советские войска должны были окружить большую фашистскую группировку.
Выполняют фронты указания Ставки. Севернее и западнее Кишинева наступает 2-й Украинский фронт. Восточнее и южнее — 3-й Украинский фронт.
Генералы Малиновский и Толбухин стояли во главе фронтов.
— Федор Иванович, — звонит генерал Малиновский генералу Толбухину. — Как развивается наступление?
— Все идет по плану, Родион Яковлевич, — отвечает генералу Малиновскому генерал Толбухин.
Шагают вперед войска. Обходят они противника. Сжимать начинают клещи.
— Родион Яковлевич, — звонит генерал Толбухин генералу Малиновскому. — Как развивается окружение?
— Нормально идет окружение, Федор Иванович, — отвечает генерал Малиновский генералу Толбухину и уточняет: — Точно по плану, в точные сроки.
И вот сомкнулись гигантские клещи. В огромном «мешке» под Кишиневом оказалось 18 фашистских дивизий.
Приступили наши войска к разгрому попавших в «мешок» фашистов.
Довольны советские солдаты.
— Снова капканом прихлопнут зверь.
Пошли разговоры — не страшен теперь фашист, бери хоть руками голыми.
Однако солдат Игошин другого держался мнения:
— Фашист есть фашист. Змеиный характер и есть змеиный. Волк и в капкане — волк.
Смеются солдаты:
— Так это было в какое время.
— Нынче другая цена фашисту.
— Фашист есть фашист, — опять о своем Игошин.
Вот ведь характер вредный!
Все труднее, труднее в «мешке» фашистам. Стали фашисты сдаваться в плен. Сдавались они и на участке 68-й гвардейской стрелковой дивизии. В одном из ее батальонов как раз и служил Игошин.
Группа фашистов вышла из леса. Все как положено: руки кверху, над группой выброшен белый флаг.
Ясно — идут сдаваться.
Оживились солдаты:
— Просим, просим.
— Давно бы пора.
— Веселей.
— Не стесняйтесь.
— Таких не обидим.
Повернулись солдаты к Игошину:
— Ну чем же фашист твой страшен?
Толпятся солдаты, на фашистов, идущих сдаваться, смотрят. Есть новички в батальоне. Впервые фашистов так близко видят.
И им, новичкам, тоже совсем не страшны фашисты — вот ведь, идут сдаваться.
Все ближе фашисты, ближе. Близко совсем. И вдруг автоматная очередь.
Полегло бы немало наших. Да спасибо Игошину. Держал оружие наготове. Сразу открыл огонь. Потом помогли другие.
Отгремела пальба на поле. Подошли солдаты к Игошину.
— Спасибо, брат. А фашист, смотри, со змеиным и вправду, выходит, жалом.
Немало хлопот доставил Кишиневский «котел» нашим солдатам. Метались фашисты. Бросались в разные стороны. Шли на обман, на подлость. Пытались уйти. Но тщетно. Зажали их богатырской рукой солдаты. Зажали. Сдавили. Змеиное жало