Библиотека

Сто солнц в капле света стр. 120

Размер шрифта
-
+
Тема

Барыне совсем плохо! Василий Игнатьевич всех зовет к ней!

Долли поспешно вскочила. Болезни Евдокии Павловны ни для кого уже не были в диковинку. На недомогание она жаловалась постоянно, все время пила какие-то лекарства, микстуры на травах, то и дело звала лекаря. Но по испуганному лицу Варьки они поняли, что на этот раз дело серьезное. Раз Василий Игнатьевич всех зовет к ней…

Шурочка тоже не ожидала, что разговор с младшей дочерью произведет на Евдокию Павловну столь сильное впечатление. Она вошла в спальню к матери и невольно вздрогнула. Сейчас никто не заподозрил бы барыню в притворстве. Евдокию Павловну хватил удар, и теперь вся правая часть ее тучного тела была парализована. Та сама, казалось, не понимала, что же случилось? Как так? Странно было смотреть, как одна ее часть живет, а другая неподвижна. Рот искривился, говорить Евдокия Павловна почти не могла, а в глазах у нее был страх. У ее постели стояли перепуганные Мари и Софи.

– Э-э-э… – замычала барыня, едва Шурочка вошла в спальню.

– Что, барыня? – метнулась к ней Варька. – Подушку поправить?

– У-у-у…

Пьяный Василий Игнатьевич отошел от окна и, пошатываясь, подошел к постели, на которой лежала жена. Вид у него был рассеянный. Он все еще надеялся, что это очередной трюк. Вот-вот жена поднимется и отправится наводить порядок в доме. Как же теперь со счетами? И как быть с управляющим? С деньгами? Что ж теперь будет?

– Что в дверях-то стали, дуры? – хмуро сказал он вошедшим в комнату дочерям. – А Юлька где? Да что застыли-то? К матери подойдите!

– У-у-у, – опять попыталась что-то сказать Евдокия Павловна и махнула левой рукой. Шурочка поняла, что она не хочет ее видеть. Гонит прочь.

– Ей нужен покой, – громко сказала она. – И надо дождаться доктора. Может быть, есть какое-то лекарство?

– Идите, – все также хмуро сказал Иванцов. – И то верно: лекаря надо дождаться. За лекарем-то послали? – набросился он на Варьку.

– А как же, барин! Сразу и послали!

– Ну, идите, – отпустил Василий Игнатьевич дочерей, и они вышли из комнаты.

«Я виновата, – думала Шурочка. – Я ее довела до приступа. А с другой стороны… Меня-то кто пожалеет? Вот вам семнадцать, вы вчера танцуете на балу с лучшим в округе женихом, а назавтра вам говорят: незаконнорожденная! И что дальше? Дальше-то что?»

И тут она увидела в окно сестру: Жюли неторопливо шла по тропинке к дому. Шурочка кинулась к двери перехватить ее. Надо бы первой. Первой… Надо ее допросить. Схватила сестру за руку и требовательно спросила:

– Юля, с матерью удар! А ты где ходишь?

– Удар? Как удар?! О господи! – растерялась Жюли. На глазах у нее тут же выступили слезы, а нос покраснел.

Жюли хотела было идти в спальню к Евдокии Павловне, но появился лекарь. Заперся в комнате у больной барыни, и в доме стало тихо, как будто кто-то умер. Все ждали. Дворовые ходили на цыпочках, пахло лекарством и еще чем-то горьким.

– Ты ничего не хочешь мне сказать, Юля? – спросила Шурочка у сестры. Они сидели в гостиной, как и все ждали.

– Это нам всем наказание.

– Ах, всем!

– Не смотри на меня так, – тихо попросила Жюли. – Я его не брала.

– А кто?

– Не спрашивай, – покачала головой сестра. – Это не моя тайна. Надо молиться. Я сейчас пойду

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.