Сто солнц в капле света стр. 129
слушать вас. Ваши проповеди, если вам, Юлия Васильевна, это будет угодно. Да бог с ними, с поцелуями, хотя, думаю, что в конечном итоге вы именно их и хотите…
Он подошел, но на этот раз Жюли не закричала «отойдите» и даже позволила взять свою руку.
– Довольно. – Шурочка решительно вышла из кустов и направилась к веранде.
– Александрин! – Жюли побагровела, а Серж ничуть не смутился, наоборот, победно посмотрел на Шурочку, словно бы спрашивая: «Ну, и каков я был? Хорош?»
Пока она поднималась на веранду, Соболинский почтительно нагнулся над ручкой Жюли, и чуткое ухо Шурочки уловило его страстный шепот:
– Жаль… Жаль, что у меня было так мало вре– мени…
– Довольно, Серж, – повторила Шурочка, увидев, как рука Жюли задрожала. – Что с Долли? Где ты ее оставил?
– Она сказалась больной, заперла дверь изнутри и не пускает к себе, – сказала все еще румяная от смущения Жюли. Шурочка вспомнила, с каким лицом сестра сейчас слушала Сержа и невольно улыбнулась. Ах ты, праведница!
– Надо сказать отцу. Позвать кого-нибудь, – заволновалась она. – Нельзя же оставлять ее так?
– Пройдет, – равнодушно сказал Серж. – Завтра утром она будет такой же, как и всегда. Я только что говорил с Долли, поверьте, она была в полном порядке. Я попытался, как мог ее успокоить, – улыбнулся он. – Позвольте откланяться. Юлия Васильевна, Александрин. – Он отвесил сестрам изящный поклон и направился к выходу.
– Завтра, – еле слышно сказал Серж, проходя мимо нее. – Утром, как обычно. На прежнем месте.
Не дожидаясь ответа, уверенный в том, что Шурочка придет на свидание, Соболинский вспрыгнул в свои щегольские дрожки и победно крикнул кучеру:
– Пошел!
Свистнул кнут, лошадь понеслась к распахнутым воротам. Шурочка насмешливо посмотрела на румяную Жюли:
– Ну? Я все слышала.
– Сама не знаю, что на меня нашло.
– Вот видишь, как трудно иной раз сказать «нет». А что было бы, если бы я вовремя не пришла? Через пять минут ты бы с ним уже целовалась!
– Ах нет!
– Ах да!
Жюли расплакалась:
– Я некрасивая, никчемная, старая дева… И я, должно быть, так же глупа, как Долли… Я не нашлась, что сказать этому подлому человеку. Он ведь смеялся надо мной! Но невозможно поверить в то, что он лжет, глядя в его необыкновенные глаза, слушая этот голос…
– Он лжет, – твердо сказала Шурочка. – Причем лжет всегда.
– Зачем Господь дает красоту таким людям? А мне… мне он не дал ничего! Ничего!
– Успокойся, – обняла ее Шурочка. – Он дал тебе доброе сердце. А потому кто угодно мог бы быть с тобой счастлив. Тот же Лежечев…
Словно в ответ на ее слова, дворовый мужик, закрывающий ворота,
внимательно вгляделся в даль и крикнул сестрам:
– Господин Лежечев едут! Жених!
Его услышал и Василий Игнатьевич Иванцов. Пошатываясь, вышел на веранду и мутными глазами глянул на сестер.
– Сашка, слышь?
– В чем дело? – презрительно спросила она.
– Чтоб свадьбу вскоре сыграли! Порадуй маменьку. Я, пожалуй, мешать вам не буду. Скажи, что отставной майор Иванцов согласен. Объясняйтесь себе сами. Но чтоб скоро свадьбу, слышишь?
Шурочка посмотрела на Жюли:
– Так ты мне ничего не скажешь?
– Все, что надо, он тебе скажет сам, – вздохнула Жюли.
– Что ж, хорошо. Не будем откладывать.
Шурочка решительно направилась к воротам. Владимир Лежечев лошадью правил сам. Одет он был просто, без