Сто тысяч франков в награду стр. 100
ли?
Выведенный из себя следователь принял театральную позу и строго сказал:
— Обвиняемый, вы держите себя непозволительно по отношению к судебной власти. Если вы продолжите в таком же духе, я буду вынужден отложить допрос и отправить вас снова в тюрьму…
Паласье, не меняя тона, прервал следователя:
— Я протестую против того, что веду себя непозволительно по отношению к судебной власти. Что же касается того, чтобы отложить допрос до другого раза, я ничего не имею против.
Это хладнокровие окончательно взбесило следователя, и он решился немедленно приступить к делу.
— Вы, — сказал он, — составили план убийства графини Элен Керу и привели его в действие…
— Я! — вскрикнул Паласье, наклонившись вперед.
— Это еще не все — вам приписывают покушение на жизнь самого графа Керу…
Паласье громко рассмеялся:
— А! Вот это хорошо!.. Великолепно!
— Обвиняемый! Не забывайте, где вы находитесь!
— Я ничего не забываю, милостивый государь… я ничего не забываю… но все это так странно! Я Паласье, Кастор Паласье…
Следователь молчал. Подобное поведение смущало его, однако он решился обратиться к Паласье с новым требованием.
— В последний раз, — сказал он, — прошу вас отвечать мне ясно и без отговорок, в противном случае…
— Что в противном случае? — спросил Паласье запальчиво.
— Одиночное заключение заставит вас смириться, — сказал следователь.
— Мне кажется, господин следователь, что так
не говорят между собой порядочные и благовоспитанные люди.
Эти слова заставили следователя окончательно потерять терпение. Он громко позвонил и приказал вошедшим сыщикам:
— Уведите этого человека и заприте в секретной. Никого не впускать к нему!
— Ну, пойдемте, — сказал Паласье один из сыщиков.
«Весьма опасный человек», — подумал следователь.
Паласье встал и, воздев руки к небу, торжественно произнес:
— Когда зажгли костер для Жанны д’Арк, жертва молила Бога простить ее судей.
И, поклонившись следователю, он торжественно вышел в сопровождении обоих сыщиков и начал спускаться по лестнице, о которой мы уже говорили. Вступив на площадку первого этажа, Паласье запустил руку в карман и, вынув из него сложенную бумажку, которая прежде была спрятана между двумя подошвами сапога, аккуратно развернул ее. Затем, быстро повернувшись к провожатому, что шел сзади, кинул ему в глаза щепотку мелко истолченного перца. Сыщик громко вскрикнул, другой, идущий впереди, оглянулся, но Паласье успел уже повернуться и ослепил его тем же способом. Прежде чем несчастные сыщики поняли, в чем дело, он скрылся.
Не прошло и десяти минут после описанной выше сцены, как в кабинет следователя вошли Бонантейль, граф Керу и Сильвен.
— Этот человек, без сомнения, преступник, — сказал следователь, выслушав цель их посещения, — и если еще могло существовать сомнение в его виновности, то его побег служит лучшим доказательством…
Побег! Бонантейль был поражен. Паласье бежал! Таинственное дело снова погружалось в полный мрак, и, может быть, навсегда!
— Нет же! — воскликнул доктор. — Я добьюсь своего! Его задержали на станции северной железной дороги… Следовательно, все заставляет предполагать, что Губерт де Ружетер и прелестная незнакомка направлялись в Англию! Вот где нужно искать!
— Мы готовы! — сказали в один голос граф Керу и Сильвен.
— Рассчитывайте на меня. Только мне необходимо съездить домой, отдать нужные приказания моему помощнику… и тогда в дорогу!
— Но, — спросил граф Керу, — что же вы предполагаете, доктор… и кем может быть та женщина, которую увез мой племянник?
— Не спрашивайте теперь,