Сто тысяч франков в награду стр. 84
пробраться за границу… там по крайней мере я смогу окружить заботой несчастную женщину, требующую ухода…
— Берегитесь! — предостерег его Блазиво. — Вы задумали опасное дело… не совершите неосторожного поступка.
— Я все рассчитал, — холодно ответил Ружетер. — Я знаю, что рискую головой… но теперь уже поздно отказываться. Я пойду до конца…
«Какие громкие фразы, хотя речь идет о похищении Наны Солейль… простой куртизанки!» — думал между тем Паласье.
— Итак, я снова обращаюсь к вашей помощи: нужно, чтобы в пять часов — вы слышите, ровно в пять часов — карета стояла на месте, вы знаете… я сяду в нее с… больной и доеду таким образом до первой станции Северной железной дороги… Следующей ночью я отправлюсь в Англию. Вы поняли?
— Хорошо, — отозвался Куркодем. — Но вы даете нам слишком мало времени…
— Вам заплатят, — повелительным тоном произнес Губерт.
Блазиво состроил гримасу.
— Да, бумагой… как всегда, — проговорил он.
— Моя подпись потеряла ценность в ваших глазах?
— О, нет… хотя ваш дядюшка кажется более живучим, чем вы надеялись.
— Удар, который его поразил, смертелен… потеря женщины, которую он любил, не замедлит свести его в могилу… немного терпения, черт возьми!
— Гм! — промычал Блазиво. — Все это хорошо, но срок неопределенный…
Губерт выругался.
— Могу я рассчитывать на вас или нет?.. Ну, да вы сами зашли слишком далеко, чтобы теперь отказываться… Нужно покончить с этим, мое присутствие в Париже опасно для всех нас… Вам так же важно, как и мне, чтобы я исчез, а со мной и та, о существовании которой не должно быть никому известно… В последний раз спрашиваю, вы хотите мне услужить?
— Ну хорошо! Все будет сделано! — ответил Блазиво не без колебаний.
Разумеется, Паласье даже не смел надеяться на такую удачу. Теперь он держит в руках своего врага, а кроме того, получит сто тысяч франков. Это было уже слишком много для одного раза! Через несколько минут огонек потух. Трое соучастников вышли из лачуги, а за ними на расстоянии крался Паласье, обдумывая план атаки.
XXIV
Вернемся к доброму доктору Бонантейлю, который, испытав столько треволнений за один день, к вечеру чувствовал себя разбитым. Сильвен вышел от доктора в глубокой горести. Его свидание с Аврилеттой было тяжелым. Состояние девушки внушало ему серьезные опасения. Она его не узнала. Напрасно Сильвен старался пробудить в ней воспоминания о днях, проведенных среди лесов и равнин, о ее детстве и веселых играх. Все было бесполезно. Только изредка на губах Аврилетты появлялась грустная улыбка, тогда как глаза ее продолжали бесцельно блуждать по стенам комнаты.
Удрученный, Сильвен вышел из дома доктора, оставив у него последнего своего друга — Пакома. Он брел, опустив голову, как вдруг услышал, что кто-то громко назвал его имя. Молодой человек тотчас узнал графа Керу — тот остановил карету, в которой ехал, чтобы окликнуть Сильвена.
— Вы, господин граф!
— Я вас искал и верно предположил, что вы ушли в больницу…
— Что вам угодно?
— Садитесь со мной, — живо сказал граф, глаза которого горели странным блеском. — Не далее как сегодня я должен окончить дело, которому посвятил все силы, что у меня остались… Я рассчитываю на вас.
— Я к вашим услугам…
— Садитесь же. Ах! Элен должна быть отомщена!
И карета быстро помчалась вперед.
Доктор