Столичные игры стр. 2
человеком, чем полозом? Имею ли я право его таким воспитать? Не обреку ли на одиночество? Жить-то он будет дольше человека, хоть и полукровка.
Я погладила смешной хохолок на макушке полоза. Нил так и цеплялся за меня при каждой возможности. К Андрюшке он не ревновал – чего к нему ревновать, это не полоз, и вообще, мелкий, неопасный и другой породы. А вот когда я вернулась со свидания с его дядей, шипел долго.
Что-то ему не понравилось, или просто запах учуял…
Он уже начинал говорить. Получалось не слишком хорошо, но лиха беда начало?
Солнышко мое шипящее.
С рудника мы отправились в Березовский, где я и решила навестить храм. Исповедаться, ну, и заодно побеседовать о жизни. Поблагодарить…
Поделиться самым ценным – информацией.
Поездка оказалась не напрасной.
* * *– Благословите, отче.
– Мир душе твоей, дочь моя…
Отец Александр сотворил знамение над моей головой. Я обозначила поклон и перешла к делу.
– Мне хотелось бы исповедаться. Я грешна, отче…
– Прошу, дочь моя, пройди во вторую комнату налево.
Что я и сделала.
Епитрахиль и прочий ритуал тут тоже есть. Нет исповедален. Большую часть людей исповедуют прямо в церкви. Благо есть поверье, что, подслушав чужие грехи, ты возьмешь их на себя. Здесь в это даже верят.
А для вип-клиентов, чтобы никто их откровения не слышал, предусмотрены комнатки. Не как исповедальни, нет. Тут скорее речь пойдет о дорогих психотерапевтах. Два кресла, столик, ковер, даже чай и печеньки при желании.
Очень удобно.
Я расположилась в кресле и налила себе чая. Вкусный, с чабрецом. Будем надеяться, никакой «сыворотки правды» мне не подмешают, не хотелось бы лишнего рассказать. Бог и так все знает, а слугам его лишняя информация вовсе ни к чему.
Отец Александр пришел достаточно быстро и расположился в кресле напротив. Я опустила глаза в чашку.
– Грешна, отче.
Единого канона здесь тоже нет. Грешна – и поехала. Исповедуйся до самого донышка.
– Слушаю тебя, чадо?
– Я принимала участие в убийстве человека. Кровь не на моих руках, но на моей душе.
– Кто этот человек, Мария Ивановна?
– Демидов, – припечатала я. – Сергей Владимирович.
– Как это случилось?
Я похлопала ресницами. И принялась рассказывать, немного подправляя истину. Нет, я не вру, тем более на исповеди, но ведь правда многогранна. Я просто аккуратно урезаю осетра до размеров селедки.
Рассказала, как пришло письмо, как я приехала на рудник, как Демидов попробовал меня похитить и как был насмерть закусан змеями.
– Богом клянусь, я их не натравливала…
Кажется, мне не поверили, но доказать сейчас это нереально. Слишком много времени пройдет, пока можно будет обследовать тело. Мы ведь его с собой не повезли, похоронили там же, у рудника. Кому не понравится, могут сами съездить, эксгумировать тушку и притащить на фамильное кладбище. Я на перевозку трупов не нанималась, а Благовещенский тем более не собирался тащить врага в Березовский. Трупы – разлагаются и воняют. И передвижение затруднят.
Ни к чему.
Священник внимательно выслушал, отпустил мне грехи и принялся расспрашивать. Увы, особого толка он не добился. Я отвечала на вопросы, а потом решила и свой задать.
– Демидов сказал, что церковь приглядывала за мной. Почему, отче?
На ответ я не рассчитывала. Но хоть что-то узнать?