Библиотека

Странный рыцарь Священной книги стр. 235

Размер шрифта
-
+
Тема

Без него не повстречал бы я Ладу, Ясена и Влада. Но если бы не он, сейчас не пришлось бы мне мучиться сомнениями и решать, идти ли на костер…

Уйди я отсюда, никто из Совершенных не стал бы укорять меня. Они сказали бы: «С Богом, Анри, ты сделал свое дело!» Они любили, но сторонились меня. Даже боялись. Я так и не стал одним из них. Правда, никто не ждал от Савла, чтобы он стал Павлом, а от гонителя альбигойцев, чтобы превратился он в их апостола.

И все же Госелин ожидал, что я взойду вместе с ним на костер. В свое время, видя, как умирает Боян, я сказал себе: «Я отказался бы от всего на свете, лишь бы остаться в живых. Хочу вернуться к своим». Почему не повторял я этих слов сейчас? Когда даже не надо было ни от чего отказываться — от одного лишь имени, в коем я более не нуждался…

7

Не могу думать. Не могу и писать — вокруг ночь, с трудом вижу при свете костра. Огонь стал мне теперь ненавистен. Впервые за все это время, в эту, последнюю ночь, послышались и эхом отозвались в округе крики и вопли — осужденные рыцари гонят от себя жен и детей, что пятнадцать дней и ночей были с ними рядом. А жены и дети рыдают и цепляются за мужей и отцов своих. Закрываю единственный глаз. Буду спать. Прошу Бога дать мне просветление и покой в эту — может быть, последнюю для меня — ночь.

ДЕНЬ ПЯТНАДЦАТЫЙ

Наступил последний день.

Пишу и не могу решить… Мне снился сон, и я помню его. Снилась мозаика на полу моей кельи в Монсегюре. Черные и белые камешки, до блеска натертые ногами ступавших по ним. Я любил сидеть и разглядывать эту мозаику. Видел удивительные картины. Различал образы, так точно очерченные белым и черным, что всякий раз дивился тому, как раньше не замечал их. Вот глаза, вот брови, губы — словно выписанные рукой талантливого художника. Но спустя мгновение образ исчезал.

Когда бывало тяжело на душе, мне виделись палачи, дикие звери, какие-то чудища. Мозаика являла их образы, и они взирали на меня глазами, полными ненависти и злобы. Когда я радовался чему-нибудь — видел старых друзей, детей и ангелов.

В ту ночь черные и белые камешки расположились так, что в полу я увидел свое лицо. Будто наклонился над тихой и прозрачной водой, над зеркалом, над тем солнцем, что выбито в саркофаге альбигойца. И лицо сказало мне:

— Я Боян из Земена.

Я сказал на это:

— Боян умер молодым и красивым. Ты стар и одноглаз.

Лицо повторило:

— Я Боян.

Я был Бояном. И проснулся.

Светает, вокруг меня люди начинают петь и исповедоваться друг другу. Слышу бряцанье оружия. Приближаются палачи. Если взглянуть вверх, станет виден огромный костер. Он ждет. Целая гора свежесрубленных деревьев. Кое-где на них еще блестит лед и снег. А зеленые пятна — это сосновые ветки. Они будут разгораться с трудом. И станут сильно дымить… Вокруг стоят все еще черные зимние деревья. Скоро они расцветут от жара огромного костра.

Я перевожу взгляд на лесистый склон горы. Алое утреннее солнце зажигает едва-едва

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.