Странствие во тьме стр. 85
его коже. Внизу у нее стало мокро, а дыхание таким тяжелым, что она вынуждена была задержать его.
Несколько минут Ханне выжидала. Только лежала и едва заметно прижималась к нему, раз за разом, осторожно, осторожно.
Может ей набраться смелости и…?
Руки ее, не переставая, медленно ползли по его талии в поисках застежки ремня. Он ничего не замечал. Если ей удастся расстегнуть ее незаметно для него, расстегнется и ширинка. Ею овладело такое любопытство, так захотелось узнать… Потрогать! Она снова почувствовала прилив необыкновенного страстного желания.
Застежка. Да, она. Сейчас будь осторожна!
Чтобы расстегнуть ее, потребовалось время. Нельзя будить его, ни за что на свете. Только потрогать! Ничего иного она не хотела.
По крайней мере до сих пор ее мысли не шли дальше этого.
Застежка расстегнута. Ширинка тоже. Путь свободен. Решиться ли ей?
Пальцы ее ползли все ниже и ниже, только изредка слегка касаясь его кожи. Возбуждение во всем ее теле было таким огромным, что она крутилась, сжимала крепко бедра, терла их друг о друга, прижималась к нему, придушенно стонала.
Как женщина, Ханне созрела уже давно. Правда, никогда еще не испытывала близости мужчины. В таборе строго следили за тем, чтобы девушка до свадьбы была нетронутой. Однажды она попробовала было пообниматься с молодым испанцем из деревни, расположенной невдалеке от табора, но один из цыган увидел их еще до того, как они дошли до решительных действий, и Ханне посадили на целую неделю под домашний арест.
Но сейчас она замужем. И никакого преступления не совершает. Наоборот, Ветле оскорбляет ее, отказываясь выполнить акт, связанный с супружеством.
О, Боже, она не выдержит! Так близко, так близко!
Ветле видел сон. Он снова испытывал прежний кошмар с пауками, ползавшими по его телу. Но сейчас они двигались по другим участкам, забрались ему под одежду, искали что-то другое.
Он весь покрылся потом. Дышал быстро и испуганно, закричал и проснулся.
Пауки все еще ползали, он ударил их рукой и они спешно убежали, не раньше того, что он успел почувствовать чью-то руку.
В бешенстве он повернулся.
— Ханне!
Она в испуге отскочила насколько могла.
— Чем, черт возьми, ты занимаешься? — зло прошипел он, натянул брюки и застегнул ремень. — Куда ты лезешь? Ты, что спятила?
— Это ведь мое право, — испуганно произнесла она в свою защиту. — Ты пренебрегаешь мной.
— Я к тебе не сватался и никогда не признавал этой проклятой женитьбы. Я еще мальчишка, а не взрослый мужчина и не выношу девчонок. Понятно?
— Но ты бы мог помочь мне, ты мне нужен сейчас.
— Для чего? — прошипел он. — Держись от меня подальше, или я тотчас же уйду от тебя! Впрочем теперь ты и сама справишься, завтра будешь дома. Прощай!
Он встал, а Ханне вцепилась в его руку.
— Будь так добр. Будь добр, не уходи, — молила она. — Больше я никогда не поступлю так, только не оставляй меня.
Ветле удрученно уселся снова.
— Больше такого никогда не должно повториться, ты прекрасно это понимаешь. У меня это вызывает одно лишь отвращение, терпеть этого не могу. Обещаешь оставить меня в покое?
Она замахала руками перед горлом и грудью.
— Честное слово, я умру, если еще раз попытаюсь, обещаю тебе!
Он кивнул головой.
— Ну и отлично. Но