Страсть с повинной стр. 82
кувшин апельсиновым соком для больного, она вернулась к нему.
Солнце садилось, словно пылающий шар из красного золота, наполняя комнату розовым светом. Бенедикт сидел на кровати с всклокоченными волосами и диким взглядом золотистых глаз.
- Где ты была? - спросил он грубо. Свет вечернего солнца озарял его изнуренное болезнью лицо. - Я думал, что ты меня бросила.
- О, Бенедикт! - воскликнула она, подбегая к нему. Она поставила кувшин на тумбочку и схватила его руку. - Мне и в голову не приходило, что можно оставить тебя одного. Я просто ходила попить. - Она села на край кровати, держа его за руку.
- Как ты себя чувствуешь? Я так беспокоилась. - Другой рукой она погладила его небритый подбородок.
- Ребекка... О Боже! Я думал...
На мгновение у нее защемило сердце от той неприкрытой беззащитности, какую она увидела в его глазах, и, не дав ему договорить, она зачастила:
- Молчи, побереги свои силы, кстати, как раз время принимать лекарство. Тебе надо побольше пить. А теперь отдохни, - проговорила она тихим голосом.
Губы Бенедикта скривило нечто подобное улыбке:
- Моя собственная Флоренс Найтингейл. Отвернувшись от него, Ребекка налила сок в кружку. Она его любит, но теперь, когда он пришел в сознание, незачем ему это показывать... Напустив на себя бесстрастность, она протянула ему стакан.
- Выпей соку, а вот твоя таблетка. - Она держала таблетку в другой руке, но, к ее огорчению, Бенедикт был не в силах взять стакан; руки его тряслись, и Ребекка помогла ему поднести стакан к сухим, потрескавшимся губам.
Его голова снова упала на подушку.
- Спасибо... - Он глубоко вздохнул и под ее взглядом погрузился в беспокойный сон.
Ребекка вздрогнула и подняла голову. Она лежала, неловко притулившись на краю постели; шумное дыхание Бенедикта было единственным, что нарушало тишину темной комнаты. Она осторожно протянула руку и зажгла ночник. Был час ночи, и ей стало холодно. Она посмотрела с любовью на больного, лежащего в постели. Видимо, кризис прошел, черты его лица обрели обычное выражение, и казалось, он просто крепко спит. Она поежилась - ее летнее платье не защищало от ночной прохлады.
Бенедикт повернулся, бормоча что-то во сне. Рядом с ним освободилась узкая полоска кровати. Она может осторожно лечь к нему под бок и накрыться одеялом, не потревожив его. Она сбросила платье и туфли, скользнула под одеяло и закрыла глаза. Надо немного передохнуть. Бенедикту явно стало лучше, у него уже нет такого жара, а она очень устала...
Ребекка уютно устроилась, прислонившись щекой к его спине. Ей казалось, что она плывет между сном и бодрствованием. Вдруг она почувствовала прикосновение к своим губам. Бенедикт! Она открыла глаза и попыталась сесть.
Посмеиваясь, он придержал ее возле себя с силой, невероятной для тяжелобольного.
- Добрый день, Ребекка.
- День? - Хороша же из нее сиделка!
- Половина второго. Пятница. - Он опирался на локоть и смотрел на нее ясными глазами, и лишь изможденное лицо и небритый подбородок свидетельствовали о болезни. - Я вернулся к жизни благодаря тебе.
- Лекарство! - в панике вспомнила она.
- С лекарством я могу подождать, но с тобой ждать не могу, - проговорил