Стратегия. Командировка стр. 18
фарш, хотя по факту и будут сваренными... А вкуса не будет, он не успеет набраться! Поэтому хозяин семьи всегда вдумчиво пробует первый пельм, и только после этого даёт домочадцам отмашку на откидку.
Состав фарша всегда определяется личным вкусом, но есть общее -- фарш должен быть очень сочным, и не за счёт одного лука. Правильный посол теста, фарша и воды в кастрюле тоже очень важен, пельмень не досолишь из солонки. Плохо посоленный фарш испортит вкусовую картину.
Тонкостей очень много.
Настолько, что одна моя старая знакомая говорит так: "Идеально правильные пельмени после выкладки на блюдо ведут себя странно. Представляешь, последний выложенный по центру пельмень от накопленной внутренней энергии поднимается в воздух на пять сантиметров и начинает парить над остальными, тихо вращаясь, как летающая тарелка! Если этого эффекта не наблюдается, значит, ты что-то сделал неправильно..."
Я такого чуда не видел никогда, хотя несколько раз мне казалось, что центровой пельмень дрожит, пытаясь приподняться над собратьями! И каждый раз это было очень, очень вкусно!
Женщины с удовольствием смотрели, как я трескаю, орудуя огромной ложкой.
Вышла и сама Евдокия Ивановна, с большим чайником в руках, посмотрела мельком на тарелки, довольно кивнула седой головой, бесшумно присела рядом.
-- Не страшно, Костенька?
Ей-то мне чё врать?
-- Есть немного... Да ничего, Евдокия Ивановна, мы привычные. Больше азарта.
-- Вы уж там в самое пекло с Мишенькой не лезьте...
Как вообще в анклаве ещё сохраняется понятие гостайны? Ни шпионаж невозможен, ни серьёзный криминал: планы все будут знать, заранее.
Уф... Пора протрястись за рулём, чтобы улеглось плотней.
-- Спасибо, хозяюшки, пойду я собираться, -- через две минуты я наконец-то выбрался из-за стола, наполненный уверенностью в завтрашнем дне.
Суровый будет день, вот что я вам скажу, такая у меня уверенность.
Малыш Билли полностью готов к поездке. Тент натянут хорошо, затекать не должно, правда, весь мятый. Нормально, первый же дождик вместе с ветерком разгладят грубую плотную ткань. Закинул назад тяжёлую сумку, оружие, только уселся, -- опять волосан тут как тут!
-- Слышь, Генаша, ты только не пугай меня, -- тихо попросил я, вновь затягивая ручник, -- скажи, что просто проводить пришёл.
-- Индульгенцию держи, дядя Костя! Что я, шутки шучу? Сказал же, к училке, -- солидно бросил лесной хулиган, протягивая мне сложенную вдвое бумажку. Пока я рассматривал документ, он залез на пассажирское сиденье, поставил между тощими коленками "Сайгу" двадцатого калибра, потом передумал, высунул за борт загорелую ногу, всю в ссадинах и шишках, покачал стоптанным ботинком и скомандовал. -- Ехаим!
Я аж собственной слюной поперхнулся! Кхе-кхе... Фуж ты нах... Ну, наглец!
-- Клешню втяни, сосной отрубит.
Хорошая смена растёт.
-- И не пристёгивайся пока, шкет, шлагбаум откинешь.
На выезде с просёлка меня ждал первый сюрприз.
Увидев такое дело, я стерпел, удержавшись от мата, зато крепко задумавшись. Но после поворота направо вынужден был всё-таки остановиться, уже буквально остолбенев. Джип тоже удивлённо впялился близко посаженными глазами-фарами в новенький дорожный знак, закрепленный на вкопанном столбе.
Вникните. Дорожные! Знаки! По стандартам ГИБДД!
Первый -- "Пересечение с главной дорогой".
Второй ещё хуже: ограничение -- сорок! Сорок, трахома, километров в час! На знакомой до слёз магистральной трассе, которую мы