Страх открывает двери стр. 105
спросил я.
— А вы когда-нибудь слышали, что чернорабочий выполняет свою работу с удовольствием, а, Тэлбот?
— Теперь я кажется начинаю понимать. — Я пристально посмотрел на него. Оказывается, в нем было гораздо меньше человеческого, чем я думал раньше. — Как бы то ни было, Вайланд, но теперь, когда я собираюсь жить, я смотрю на вещи иначе. Чем скорее мы тут управимся, тем скорее я расстанусь с вами и вашими уютными и симпатичными дружками. И потом, мне кажется, я мог бы намекнуть генералу насчет нескольких тысчонок. Вряд ли ему понравится, если кто-нибудь будет знать, что он способствовал преступной деятельности, да еще в таких масштабах!
— Вы… вы хотите сказать, что будете шантажировать человека, который спас вам жизнь? — Видимо, Вайланд был еще способен чему-то удивляться. — О, Боже ты мой! Да вы не лучше любого из нас! Еще намного хуже!
— А я разве утверждал, что лучше? — спросил я безразличным тоном. — Времена нынче тяжелые, а человеку надо жить. Вот почему я хочу, чтобы вы взяли меня с собой. Не спорю, даже ребенок сумел бы управлять батискафом, внимательно познакомившись с инструкцией. Но сами подводные работы — не для дилетантов. И поверьте мне, Вайланд, я — профессионал. И это единственное, что я действительно умею делать. Ну как, берете меня с собой?
Вайланд задумчиво посмотрел на меня и наконец сказал:
— У меня в мыслях не было отправляться без вас, Тэлбот. Он повернулся, открыл дверь и жестом дал мне понять, что я должен идти. Он и Ройал вышли вслед за мной, и, пока мы шли по коридору, я слышал, как Чибатти с грохотом задвинул засов и проверил, заперта ли дверь. Потом запер ее на ключ. Совсем как в английском банке — с той лишь разницей, что на условный стук там не открывают двери в кладовые. Здесь было иначе, и я запомнил код. И даже если бы я забыл его, я все равно бы его вспомнил, так как Вайланд снова его применил, постучав в дверь, расположенную футах в пятнадцати от первой.
Дверь открыл напарник Чибатти. А помещение было похоже на то, из которого мы пришли, хотя и не выглядело таким мрачным. Стены и пол были так же голы, не было даже стола, но зато у одной стены стояло нечто вроде тахты, и на ней сидели генерал и Мэри. На деревянном стуле в углу сидел Кеннеди, а по комнате расхаживал Ларри со своим неизменным пистолетом — нес караульную службу. Глаза его лихорадочно блестели, веки подергивались. Я обвел их всех безразличным сумрачным взглядом.
Генерал держался как всегда прямо и бесстрастно, в совершенстве владея своими мыслями, но под глазами у него были темные круги, которых не было два дня назад. Под глазами его дочери тоже синели тени, а лицо было бледным. И хотя она казалась спокойной, в ней не чувствовалось того металла, какой чувствовался в ее отце, — каждый мог заметить, как поникли ее хрупкие плечи. Что касается меня, то я никогда не увлекался женщинами, в которых чувствовался металл, и в эту минуту мне больше всего захотелось обнять ее за эти хрупкие плечи. Но ни время, ни место не благоприятствовали исполнению этого желания, да и ее
реакция