Страх открывает двери стр. 132
рабочее состояние. К счастью, работать можно было на уровне пояса — вся левая рука уже была так плоха, что я мог двигать ею только от локтя вниз.
Приведя в порядок проводку, я начал проверять сеть. Вайланд нетерпеливо следил за мной, а у Ройала было такое лицо, которое можно было сравнить только с лицом бесстрастного сфинкса. Нетерпение Вайланда меня мало трогало — я ведь тоже находился в батискафе и не собирался рисковать. Я осмотрел также контрольные реостаты для двух двигателей, получающих питание от батарей, повернулся к Вайланду и указал ему на пару мерцающих циферблатов.
— Двигатели… Их едва слышно, но они работают как надо. Вы готовы тронуться в путь?
— Да… — Он облизывал губы. — Готовы, если вы готовы.
Я кивнул, произвел необходимые манипуляции и, указав на микрофон, поставил рычажок на позицию «включено».
— Не угодно ли отдать ваш приказ, чтобы из резинового кольца выкачали воздух?
Вайланд отдал необходимые распоряжения. Я выключил микрофон и стал ждать. Батискаф слегка покачивало, но внезапно движение прекратилось. Я взглянул на глубиномер. Стрелка судорожно прыгала, мы были слишком близко от поверхности, и большие волны оказывали определенное влияние. Тем не менее не было сомнения в том, что мы погружаемся.
— Мы оторвались от опоры, — сказал я Вайланду и включил вертикально падающий прожектор, направив его луч сквозь стекло иллюминатора. До песчаного дна было не более десяти футов. — Направление, живо! Я не хочу, чтобы мы здесь застряли.
— Прямо вперед, как раз как вы держите! — Вайланд смотрел на листок бумаги, который он уже достал из кармана. — Курс почти точно на юго-запад. — Двести двадцать два {3} градуса.
— Точно?
— Что вы имеете в виду под словом «точно»? — огрызнулся он. Теперь, когда его желание исполнилось, он начал нервничать еще сильнее. Возможно, он страдал клаустрофобией.
— Только по карте или по этому компасу?
— По этому компасу.
— С поправкой?
Он снова посмотрел на свой листок.
— Да. Брайтон говорил, что,
если мы пойдем в этом направлении, металл опор на компас не повлияет.
Я промолчал. Брайтон, инженер, умерший от кессонной болезни, где он теперь? Я был более чем уверен, что не более ста футов от нас. Чтобы пробуравить на этой глубине нефтяную скважину, потребовалось, по крайней мере, шесть тысяч мешков цемента, а для того, чтобы Брайтон остался навсегда на дне моря и превратился в обезличенный скелет, прежде чем кто-либо заметит его отсутствие, хватило и двух ведер.
— От опоры до самолета — пятьсот двадцать ярдов, — говорил между тем Вайланд (Первое упоминание о самолете!) — Это по горизонтали. Делая поправку на глубину, около шестисот двадцати. Во всяком случае, так сказал Брайтон.
— Где начинается эта впадина?
— Через две трети расстояния… Примерно. На расстоянии четырехсот футов приблизительно одна и та же глубина, на которой стоит и Икс-13, а потом дно резко понижается под углом примерно в тридцать градусов и доходит до глубины около 480 футов.
Я кивнул, но не сказал ни слова. Я часто слышал, что человек не может одновременно ощущать два источника сильной боли, но это неверно! Еще как может! Рука, плечо, спина превратились в сплошное море боли, и через эту боль летели остроконечные стрелы боли из верхней челюсти. У меня не было желания разговаривать, не было