Страх открывает двери стр. 54
глубина, на которую я мог опуститься, не рискуя жизнью, составляла 25 футов. Танкер сидел в воде футов на пятнадцать, так что у меня было кое-что в запасе.
Подводные поиски какой-то проводки, или проволоки, или вообще чего-нибудь, подвешенного на проволоке, оказались легче, чем я думал, ибо даже на глубине пятнадцати футов влияние зыби почти не чувствовалось. Эндрю отпускал шнур, приноравливаясь к каждому моему движению так ловко, как будто он всю жизнь только этим и занимался, да так оно, собственно говоря, и было. Я дважды обследовал погруженную в воду часть корпуса, держась вплотную к танкеру, вглядываясь в каждый фут при помощи мощного
подводного фонаря. Во время второго осмотра я увидел огромную мурену, которая вдруг выплыла из тьмы и ткнулась головой со зловещими немигающими глазами и хищными зубами прямо в стекло моего фонаря. Я даже дважды направил на нее луч света, и она, вильнув плавниками, исчезла. Но это было и все, что я увидел.
Когда я вынырнул из глубины и поднялся в шлюпку, то почувствовал, что страшно устал. Конечно, пятнадцать минут энергичного подводного плавания с кислородными приборами утомили бы каждого, но я слишком хорошо знал, найди я то, что искал, я не почувствовал бы ни малейшей усталости.
Я слишком много поставил на то, чтобы найти то, что искал, — либо на судне, либо под ним. И теперь я был подавлен и разочарован. Мной овладело ощущение усталости, безнадежности и холода. Перед моими глазами всплыли: потрескивающее пламя в камине, чашка дымящегося кофе и теплая постель. Подумал я и о Германе Яблонском, который мирно спит сейчас на широкой кровати красного дерева в генеральском доме… Я сорвал с лица маску, сбросил ласты, окоченевшими пальцами натянул ботинки, перебросил куртку и шляпу на палубу танкера и вскарабкался туда и сам. Тремя минутами позже, уже облаченный в свою одежду, из-под которой с водолазного костюма капала вода, как с одеяла, вытянутого прямо из стирального бака, я взбирался по лестнице на площадку, нависшую над моей головой на высоте ста футов.
Большая темная туча погасила последние отблески мерцающих звезд, но это мало мне помогло. Я почему-то считал, что освещавший лестницу фонарь намного слабее, чем он оказался в действительности, — просто его яркость поглощала темнота; но когда я был уже футах в десяти от площадки, этот фонарь превратился в прожектор. А что, если у выхода на площадку стоит стража? Что я им скажу? Что я второй механик с танкера и страдаю бессонницей? Или придумаю какую-нибудь другую версию? А в это время с моего водолазного костюма будет стекать вода, образуя лужицу, а мой визави будет с интересом смотреть на блестящий край прорезиненной материи — именно там, где у нормальных людей находится воротник и галстук.
Кроме того, я был безоружен и в то же время имел все основания полагать, что любой человек, так или иначе связанный с генералом Рутвеном и Вайландом, вставая утром с постели, прежде чем надеть носки, натягивает на себя кобуру. Во всяком случае, все те, которых я уже видел, представляли собой ходячий арсенал! Что будет, если я окажусь под дулом автомата? Броситься обратно вниз и дать им полную возможность расстрелять себя?.. Таким образом, я пришел