Страховочный вариант стр. 14
сумею. Вернее, даже не притворство. Испуг. Смертельный. Меня, что ли, он испугался? Я, вроде, не Квазимодо.
ГЛАВА 4
Рассуждая о пугливости Максимова, я слегка заблудился в лабиринте переходов и палат, умудрился забрести в женское отделение, но всё же, минут через двадцать мне удалось наконец выбраться на улицу.
После тёмного помещения яркие снежные блики нестерпимо резали глаз. Я прищурился, прошёл через проходную и направился к мостику. Но тут что-то заставило меня обернуться. Вот так всегда, в самый ненужный момент меня как будто чёрт дёргает смотреть куда не надо. Как это говорят – спинно-мозговая реакция. Иногда она выручает, иногда – наоборот. Не знаю, как оценить её воздействие на этот раз, потому что, обернувшись, я увидел в тридцати метрах от вахты серебристый «Опель». Хорошо это или плохо, я в тот момент как-то не сообразил. Но ноги автоматически понесли всё остальное моё тело назад, к проходной. Неосновной инстинкт. Вопреки разуму и подсознательному желанию убраться подальше, сесть на трамвай, вернуться в кабинет и никуда не лезть.
Сторож-вахтёр всё так же сидел и пил чай.
– Батя, сейчас никто не проходил?
– Двое прошли. Тоже из милиции. И кажется, Максимова спросили. Что за персона такая? Может, знаменитость?
Я не дослушал, опрометью бросившись к зданию, откуда недавно вышел.
Я давно понял, что горячка до добра не доводит. Не белая, обычная, которая в тот момент накрыла меня с головой, заставив, вместо того чтобы спокойно рассмотреть указующие стрелки на стенах, нестись наверх по первой попавшейся лестнице, в результате чего я, естественно, сразу заблудился.
Домик был явно дореволюционной постройки, с множеством лестниц и переходов, и поэтому палату белогорчични-ков, или как там правильно, я снова нашёл лишь минут через десять. Оказавшись у заветной двери, я что было сил принялся жать звонок, постукивая при этом ногой по косяку.
– Иду, иду, кто там?
– Да я, я, из милиции.
– И что вы зачастили?
Замок лязгнул, и я, довольно по-хамски оттолкнув с пути женщину в белом, влетел в зал. Уже не обращая никакого внимания на людей-призраков, а лишь бесцеремонно расталкивая их локтями, я добежал до третьей палаты и, застыв у двери, прислушался. Однако расслышать что-либо мне не давали вопли обиженной санитарки и ругань белогорчичников. Тогда, решив, что незачем понапрасну терять время, я распахнул дверь и заскочил внутрь. Сосед всё так же спал, уткнувшись в стену, но вот Максимов уже не сидел, а лежал, при этом судорожно размахивая руками, разевая рот как рыба без воздуха и что-то там хрипя. На белой больничной рубахе, в районе сердца, алели два пятна. Значит, если я ещё не совсем позабыл высшую математику, именно столько ранений несколько минут назад получил этот бедняга. Не умер сразу – это, конечно, плюс. Надо бы помощь оказать. Я, не сводя с Максимова глаз, открыл «дипломат» и достал чистый лист. Максимов, кажется, заметил меня, потому что разом перестал трясти руками и стонать. Я нагнулся к нему.
– Говори, ну! Кто они? Зачем? Слышишь? Дурак! Сергей протянул руку и, указав на тумбочку у кровати, снова захрипел.
– На, подписывай! Быстрее!
Я сунул ручку в ослабевшие пальцы Максимова и подяёс папку с листом к его груди.
– Давай, давай! Мы ещё на свадьбе