Страж водопоя стр. 15
запасники…
– Почему? – перебил отец смотрительницу.
– В прежние времена эту картину считали пропагандой религиозного мракобесия… А потом…
Смотрительница поглядела на нас с сочувствием, то есть на нас со Светкой.
– Эта картина сильно пугала детей, если честно, – ответила музейная работница. – Родители были недовольны и писали письма. Так что её периодически убирали в подвал.
– Правильно и делали, – сказала Светка.
– Да, многие были недовольны, – воспоминательно вздохнула тётенька. – Один человек даже накинулся на полотно с топором!
– Какие ужасы… – Светка картинно закатила глаза. – Но она же цела?
– Её отреставрировали, – объяснила тётка. – Кстати, её довольно часто реставрировали, полотно сложное, требует ухода. Последняя реставрация проведена около двух лет назад, так что сейчас «Пир» почти в первозданном виде.
– У вас есть средства на реставрацию? – с завистью поинтересовался отец.
– Средства выделены Фондом Лодыжского, – ответила хранительница. – Местные коммерсанты и меценаты собирают средства для сохранения культурного наследия. На эти средства поддерживается в порядке здание пенькового техникума – сейчас районная больница, и проводится реставрация работ нашего знаменитого земляка и его учеников.
– Хорошо, когда в городе есть меценаты, – сказал отец.
– Чудесно, – согласилась Светка. – Давайте поедем смотреть сосну!
– Давайте, – сказал я.
Сосна всяко лучше «Пира».
– У нас есть каталог экспозиции, – вдруг испуганно предложила смотрительница. – «Пир» в него не включён, можете купить.
Отец, конечно, купил. Смотрительница раздобрилась и в качестве бонуса выдала нам брошюру «Самая толстая в мире сосна», в которой рассказывалась история сосны и как сосну найти.
Отец спросил, есть ли такая брошюра по пеньковому техникуму, краеведчица ответила, что техникум закрыт уже как шестьдесят лет назад, а в его здании сейчас районная больница.
– А осмотреть её можно? – спросила Светка.
– Осмотреть… – растерялась тётенька. – Там же больница…
– А что, больницу нельзя осматривать?!
Светка зацепилась. И завелась.
– А может, я больна? – продолжала Светка. – А может, у меня расстройство?
Светка хмыкнула и стала скрипеть зубами.
Тётенька поглядела на отца.
– Светлана, успокойся… – начал он.
– Я спокойна! – яростно вскрикнула Светка. – И не надо мне указывать, что делать!
– Светлана… – Отец протянул руку, намереваясь взять Светку за локоть.
– Руки убери! – снова крикнула Светка.
Смотрительница подпрыгнула, а отец отдернул руку.
– Не трогайте меня!
Светка покрылась красными пятнами, совсем как смотрительница недавно, отскочила от нас и побежала к выходу.
– Простите, – отец поморщился.
– Ничего страшного, – смотрительница пожала плечами. – Молодёжь…
– У неё нервы, – пояснил я. – Иногда прихватывает. Несчастная любовь.
– Понимаю… – сочувственно кивнула смотрительница.
Мы с отцом поблагодарили смотрительницу за рассказ и направились на первый этаж и на выход.
Светка ждала около «Ровера», нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, злобно озиралась.
Отец открыл машину.
Светка запрыгнула внутрь и хлопнула дверцей так, что в музее дрогнули стёкла, а в окне показалось испуганное лицо смотрительницы. Я пожал плечами.
Мы с отцом тоже забрались в салон.
– Ну что, едем смотреть сосну? – спросила Светка как ни в чём не бывало.
– Едем, – ответил отец.
Отправились любоваться сосной, хотя и техникум немного увидели – сосна росла как раз за ним. Техникум располагался на самом верху Холмов, от него вниз уходила улица, а сразу за небольшим парком и зданием кочегарки начинался лес.
Мы бросили машину возле ворот и обошли вокруг техникума, который нынче был больницей.
Если честно, ни на больницу, ни на техникум он не походил.