Страж водопоя стр. 37
паразитов и их бесчинства в организме, про кожные заболевания, шагал себе, поглядывал по сторонам. Когда один идёшь по безлюдному коридору, всегда хочешь оглянуться, я давно по себе заметил. Это не только я такой, я и у Светки спрашивал, она подтвердила – она тоже оглядывается, да и вообще по таким коридорам старается не ходить. Я оглянулся.
Не удержался и оглянулся, что тут сказать, не могу я удержаться.
Никто за мной не крался. И в конце коридора не стояла мрачная фигура длинноволосой слепой медработницы в заляпанном бордовыми пятнами переднике. Но непонятная вещь всё-таки произошла – на глянцевой поверхности плаката про необходимость профилактики туберкулеза промелькнул расплывчатый красноватый блик. Секунда – и исчез.
Я даже не остановился тогда. Зачем? Мало ли что где отражается? Луна ещё в небе, и солнце вот-вот взойдёт, и лунный свет вовсю перемешивается с солнечным, отчего вокруг растекается равномерное розовое сияние. Потом, тут река недалеко, влажность, от неё могут небольшие фата-морганки завязываться… Да я про это думать не стал, ерунда какая, красный зайчик, мало ли?
А потом я и вовсе отвлёкся. Потому что в конце коридора наткнулся на совершенно чудесный запах каши. Все те, кто хоть раз лежал в больнице, знают, что по утрам там безнадёжно пахнет кашей, мокрыми простынями
и хлоркой, я однажды лежал, и именно этот хлорно-манный запах снился мне потом в тягучих больничных кошмарах. И тут пахло кашей. Только вот это была другая каша, я это сразу понял.
Я кашу не ем. Даже когда мама варила, не ел, а теперь и подавно. Хотя отец периодически задумывается о нашем со Светкой здоровом питании и покупает быстроприготовляемую размазню в пенопластовых стаканчиках. Есть ее можно, только если мороженого добавить или сгущёнки варёной. А здесь… Запах каши поднимался с первого этажа, наверное, из кухни, и я пошёл на этот запах, как гончая по заячьему следу. Я вдруг вспомнил, что я давно уже не ел по-человечески. Не пельмени в придорожном зацепе «Вкусно у Клавдии», не пирожковая пицца в кафе «Бистро-Бистро», не прогорклый плов в мотеле «Огни Мараканда», а вот обычная, нормальная еда, человеческая. Тут вот ею пахло.
Я спустился по лестнице на первый, прошёл мимо каких-то ящиков. На стене на скотч был привешен бумажный листок с надписью: «Столовая», и стрелочка ручкой пририсована.
Столовая оказалась пуста, как сама больница, перевёрнутые столики были собраны в башни по углам небольшого зала, раздачу затягивала полиэтиленовая плёнка, на кухне виднелись опрокинутые кастрюли. Но в соответствии с распоряжениями Юлии Владимировны один столик накрыт для завтрака – на нём стояли графин с морсом, стаканы, салфетки в вазочке. Я как-то засомневался – для кого стол, но из кухни показалась повариха.
– Уже проснулся, – сказала она отчего-то с удовольствием. – Очень вовремя. Много спать – вредно, вот у меня Анжелика как поспит до девяти утра, так потом вечером на баяне сыграть уже и не может. Садись.
Повариха указала на столик. Я не стал сопротивляться, чего уж. Сел, налил морса, выпил, потом выпил ещё. Посочувствовал неведомой Анжелике. Морс оказался необычный, с каким-то немного хвойным привкусом и кусочками непонятно чего, то ли апельсинов, то ли мандаринов, а может, и грейпфрут покрошили. Отличный морс, всегда бы