Страж водопоя стр. 56
сказал он. – Самодельная. Малиновая, очень вкусная. Попробуйте.
Малиновая пастила на самом деле оказалась на высоте, в зубах почти не вязла, таяла во рту, съели, испортили аппетит, хотя я знал, что, когда мы спустимся в столовую, аппетит всё равно появится.
– А почему уже сегодня фестиваль? – спросил я.
– Так сегодня и планировали, – сказал Валерик. – Удачно как! У нас тут фестиваль – и вы как раз приехали!
– Да уж… – сказал я.
– Слушай, Валер, а зачем мост строится? – спросила Светка.
– Мост? Это традиция вроде как. Обычай такой.
Валерик улыбнулся.
– А смысл? – продолжала приставать Светка. – У каждой традиции есть объяснение. Зачем каждый год строят мост?
– Его не каждый год строят, – поправил Валерик. – Только в особые годы.
– В какие? – спросил уже я.
Валерик замялся на секунду, улыбнулся желтозубой виноватой улыбкой, потом ответил:
– Это шишки.
– Шишки? – не понял я.
– Кедровые, – пояснил Валерик.
– Разве здесь есть кедры? – прищурилась Светка.
– Не, здесь нет, – помотал головой Валерик. – А за рекой есть. Там кедровое поле.
Мы со Светкой переглянулись.
– Там очень хорошие кедры, – рассказывал Валерик. – Орехи крупные, какая-то редкая разновидность, вроде как ещё с ледникового периода кедровая роща сохранилась. Эти орехи английские купцы втридорога покупали, между прочим. А кедр каждый год не родится, особенно этот.
– И что? – Светка ковыряла в зубах застрявшую пастилу.
– Чтобы никто раньше времени кедр не обивал, на другой берег ездить запрещалось, – пояснил Валерик. – А чтобы все вместе ехали собирать, мост ставили. Когда мост до другого берега доходил – значит, всё, можно собирать.
– То есть если строят мост, то год удачный, так? – уточнила Светка.
– Угу, так и есть. Если мост есть, то год богатый. Но и обратно тоже действует.
– Это как? – спросил я.
– Если год плохой, то можно построить мост на тот берег, – сказал Валерик. – И тогда…
В глазах у него промелькнуло что-то, то ли страх, то ли стыд.
– И тогда всё наладится, – закончил он.
Валерик отобрал у меня пустой лоток из-под пастилы и стал старательно закрывать его крышкой. Но как-то у него не очень получалось, крышка не садилась на место, соскакивала.
– Этот год плохой? – вкрадчиво поинтересовалась Светка.
– Ага, худой год, – поморщился Валерик, оставил крышку, смотрел в сторону. – Снега мало выпало, земля промерзла сильно. А тут ещё спорынья. Да вы, наверное, видели – все поля подъела. А на картофельниках проволочник, а в подполах бронзовки вот такие!
Валерик показал. В пол-ладони бронзовки, настоящие звери.
– И плесень чёрная по стенам…
– И птицы падают, – перебила Светка.
– Что? – вздрогнул Валерик.
– Птицы падают, – повторила Светка. – Мы тут когда в первый день ночевали, нас чуть дохлыми попугаями не завалило. Птицы у вас тоже падают то и дело?
– Не знаю… – Валерик снова стал в сторону смотреть. – Иногда вроде падают. Ну что, пойдём?
Валерик улыбнулся.
– Нам ещё позавтракать, – сказала Светка.
Аппетит был сбит пастилой, но пройти мимо столовой не получилось, наша безымянная повариха не выпустила нас в город без завтрака. Мы ей пытались объяснить, что там, в городе, на фестивале наверняка будут угощения, но повариха неожиданно запустила слезу. Стала причитать, что она не виновата, что она готовит, как умеет, зато от чистого сердца, и если никто не будет кушать её стряпню, то её штатную единицу прикроют,