Стрелок. Путь в Туркестан стр. 2
слова и лишь осторожно переступала по земле, стараясь не испачкать изящных сапожек. Что же касается нового владельца поместья, то он, без тени улыбки посмотрев на сельчан, щелчком сбил на затылок котелок и только после этого произнес:
– Здорово, что ли, земляки.
– Митька! – растерянно выдохнул кто-то из мужиков. – Не отвела, значит, беду Царица Небесная!
– Цыть ты, анцыбал! – ругнулся на него Кузьма и с поклоном подошел к бывшему односельчанину. – Здравы будьте, Дмитрий Николаевич. А мы уж вас заждались…
– Я вижу, – скривил губы в улыбке Будищев, но глаза его остались холодными.
Вообще-то у него не было ни одной причины хорошо относиться к бывшим односельчанам. Когда почти три года назад он оказался здесь, деревенские относились к нему с откровенной враждебностью и плохо скрытым презрением. Собственно, и за своего его признали лишь с одной целью – отдать в рекруты вместо вытянувшего жребий полного тезки. В армию Дмитрию не хотелось, тем более что в своем времени он успел в ней отслужить и даже немного повоевать. Да, именно «в своем времени», поскольку до всех этих событий он жил в XXI веке и даже не предполагал, что ему придется пойти на очередную русско-турецкую войну «освобождать Балканы от османского ига».
В общем, Митька-дурачок, как окрестили его в селе, попытался
сбежать, но мужики его поймали, избили и сдали на сборный пункт связанного. Но, как ни странно, молодой человек вписался в военный коллектив, проявил на войне храбрость и солдатскую смекалку, а также редкую удачливость, свидетельством чему стали четыре знака отличия военного ордена, или в просторечии «Георгиевских креста». После войны его комиссовали по ранению, и он уж было думал, что никогда более не увидит эти места, но выяснилось, что человек, за которого его все принимали, оказался незаконнорожденным сыном здешнего помещика Блудова, который упомянул его в завещании. И когда остальные наследники скончались, Дмитрий Будищев оказался единственным владельцем имения.
– Это хорошо, любезный Дмитрий Николаевич, – объяснил ему стряпчий в Рыбинске, – что вы, сударь мой, находитесь в купеческом звании. Ныне, слава богу, не прежние времена, когда владеть землёю дозволялось лишь дворянам. Нет, вы не подумайте, конечно же, правила эти обходили, но, сами понимаете… трудно-с!
– Трудно или дорого? – переспросил новоявленный помещик.
– Вот именно-с, – улыбнулся собеседник и продолжил объяснения: – Теперь же никаких препятствий нет. Вы можете владеть, закладывать, перепродавать, в общем, распоряжаться по своему усмотрению. Вы, кстати, как собираетесь поступить?
– Пока не решил, – дипломатично ответил Будищев.
– Вот и правильно-с! – поддержал его стряпчий. – Надобно вам знать, что некоторые из здешних помещиков проявляли интерес к вашим землям. В частности, князь Ухтомский изволил интересоваться.
– Это здешний предводитель коман… то есть дворянства? – поинтересовался Дмитрий, с трудом удержавшись от шутки.
– А вы знакомы?
– Встречались, – неопределенно отозвался Будищев, не став пояснять, что князь был председателем комиссии, призванной решить, не является ли он сумасшедшим.
– Весьма полезное знакомство! Но знайте, никто из местных помещиков вам настоящей цены не даст.
– Почему?
– Да потому, что хозяйство вести они по большей части не умеют, да и не хотят, а земли предпочитают закладывать в банк и жить на проценты. Посему денег у них нет и никогда не будет.
– А купцы?
– Купцы – другое дело. Они могут и дать, если прибыль