Струны памяти стр. 3
А в голову всякое лезет, далекое от дела. В прошлом году зачастил Сидор Гремин к ним домой, да все вокруг Зиночки, вокруг… А как-то сидел Мартемьян Колонков на кухне, чаи гонял, вдруг слышит, в горнице, где Зиночка с Сидором Греминым разговоры вела, что-то ухнуло, будто выстрелило, потом не то визг раздался, не то писк, а спустя мгновение упал к нему в объятья растерянный Сидор Гремин. Мартемьян Колонков едва не обварился чаем. Только и сказал:
— Ну, брат…
А когда поднял голову да увидел рядом с собой разгневанную Зиночку, и сам испугался. Бормоча бессвязно: «Эк-ка, эк-ка…» бочком бочком да и вытолкал Сидора Гремина за порог.
Но все это было в прошлом. А с недавнего времени — приметил Мартемьян Колонков — подобрела Зиночка к Сидору Гремину, и привечать-то его стала, и не сердится больше, когда он приходит. Мартемьяну Колонкову радостно от того. «Сидор — парень ничего себе: и уважить умеет, и дело в добре держит. Понабрался уму-разуму. Падок на хорошее».
— Слушаю вас, Мартемьян Пантелеич, — снова сказал Сидор Гремин.
— Погоди, — медленно проговорил Мартемьян Колонков. — Дай соберу мыслишки, разбежались. — Улыбнулся виновато.
— Ераса встретил, Колонкова, как шел сюда, — сказал Сидор Гремин. — Почему, спрашивает, знаки убрали с окраек делян? Отвечаю — не заметили. Перепрыгнули. Штрафану, говорит, по самой высшей, чтоб глаз вострее видел. А это уже в третий раз за нынешний год. Многовато, а, Мартемьян Пантелеич?
— Бумага пришла, — будто не услышав, сказал Мартемьян Колонков. — На… читай.
Сидор Гремин пробежал глазами листок и недоуменно уставился на начальника лесопункта.
— Что гляделки вылупил? — нахмурился Мартемьян Колонков.
— А что мне прикажете? — усмехнулся Сидор Гремин.
— Им хорошо писульки сочинять, а где его взять, лес?
— Там написано, где…
— Да? А Ерас?..
— Что… Ерас? — удивился Сидор Гремин. — Мы по приказу.
Слова были не его, не Сидора. Мартемьяновы были слова. Слышал их начальник лесопункта на совещаниях разных, там частенько сыпалось: «Вы нас не хватайте за горло. Мы-то что? Мы люди подневольные. Что велено, то и делаем. Мы — по приказу». Ловкие слова. За ними как за каменной стеной. Понравились начальнику лесопункта, потому и привез их в Ехэ-Горхон.
— Так, — повеселел Мартемьян Колонков. — Вот ты и пойдешь искать эти деляны. А я сигары погоню в Устье. Я… — ткнул пальцем в бок Сидора Гремина. — Все, — сказал. — Иди. — Отвернулся к окну.
3К утру пришло вёдро. Зоревое солнце выплеснулось из-за гольцов. Долина осветилась. От желтых луж поднимался пар.
Ехэ-Горхон просыпался. Бабы хлопали дверьми, бежали под навес с подойниками, выгоняли со двора скотину. И, процедив молоко, крутили сепараторы. А мужики, уже проснувшись, лениво потягивались на
широких кроватях. Изредка кто-нибудь из них говорил жене:
— Как на улице? Все ли дождит?
И услышав, что дождь кончился, тянулся за папиросами, которые лежали на стуле возле кровати. А потом долго и надоедливо кашлял. До того долго и до того надоедливо, что жена не выдерживала, отпускала ручку сепаратора и, подойдя к мужу, говорила: «А-га, скрутило? Старый, встал бы хоть да затопил печку».
Супруг нехотя садился на кровати, с минуту глядел на жену, затем бормотал:
— Что пристала? С цепи, что ли, сорвалась?
Но жена не отвечала, и тогда, охая да вздыхая, муж начинал одеваться. За чаем говорил будто недовольно, а в