Струны стр. 22
совсем не такими страстными. Да и запах у этого был гораздо приятнее — чистый, свежий, вроде как только-только с завода. И размеры удобнее.
— Втяни подбородок, — рявкнул Багшо, сдавливая многострадальный живот Седрика толстым амортизатором. — Эта модель имеет гарантию на двадцать пять метров. Понимаешь, что это значит?
Не успел Седрик сказать “нет”, как очередной ремень накрепко сжал его подбородок, вывернув попутно шею.
— Это значит, что в нем можно падать примерно с восьмого этажа. Я испытывал такую штуку с двенадцатого. Управлять всем буду я, а ты расслабься и получай удовольствие. Руками особенно не крути, держи их по бокам.
Руки Седрика остались, пожалуй, единственными его органами, сохранившими хоть какую-то свободу перемещения, — руки да еще веки. Странное полусидячее положение было на удивление удобным — факт, знакомый ему по предыдущему опыту, а новый индус казался неизмеримо лучшим механизмом, чем прокатный, вызывавший у Багшо столько презрения. И размеры, позволяющие Седрику, при всем его росте, держать голову прямо. Бессчетные дисплеи, окаймляющие передний визор, можно было рассматривать не вертя шеей, — знать бы вот только, что они показывают. Имелось тут и зеркало заднего вида. Индус был чем-то вроде ходячего гроба. Склеп с хорошим видом на местность. Трусы с капюшоном.
Восемь этажей? Это — только половина пути вниз. Все самое интересное будет на второй половине.
— Хорошо меня слышишь? — резанул по уху голос Багшо.
— Прекрасно.
Индусы приподнялись на несколько сантиметров над полом, чуть наклонились и дружно двинулись к двери. Багшо, так и оставшийся в своем немецком костюме, тоже левитировал. На фоне пяти гигантских цилиндров он выглядел крохотным и беззащитным — не руководитель, а эскортируемый преступник.
Вперед выступил прокатный индус. Он вытянул свои клешни, открыл, один за другим, все три замка, резко распахнул дверь и выплыл в коридор.
Яростный голубоватый луч, сверкнувший откуда-то слева, вспорол броню, прокатный индус развалился пополам и тут же взорвался фонтаном расплавленного металла и пылающих осколков пластали; ярко вспыхнула ковровая дорожка. Даже внутри своей ходячей бочки Седрик услышал грохот и почувствовал удар. Вспышка перегрузила светофильтры визора, на несколько мгновений все изображение приобрело призрачную красно-фиолетовую окраску.
— Вот, значит, как, — пробормотал голос Багшо. — Ну ладно, хотите играть грубо — будем грубо.
Глава 4
Ионосфера, 7 апреля
Элия проснулась незадолго до входа в атмосферу, когда сиденья стали поворачиваться. Свет в салоне все еще был притушен. Элия даже не заметила, как успела задремать, но теперь внезапное возвращение ужаса ясно говорило: только что этого ужаса не было и, значит, она спала. Два дня назад появилось буддхи, уже два дня продолжалась выкручивающая нервы и жилы пытка, и все это время сон был редким благословенным подарком.
Совсем вроде недавно на верхних обзорных экранах бархатно чернели небеса, усеянные — как им, небесам, и полагается — алмазами звезд, в то время как жалковатые, рукотворные огни Топа, Тихоокеанского полиса, напоминали пролитое молоко, тонкими струйками стекавшее с гор, чтобы узкой лужицей собраться на берегу океана. Элия сумела различить Баха Калифорнию и Солтон-Си.
Видимо, она дремала довольно долго. Земной мир стал ближе и крупнее; на горизонте, прямо впереди, яростно сверкала сабельная рана восхода. Звезды испуганно попрятались, даже мириады слипшихся друг с другом огней Сампа светились тускло, как угольки потухающего костра. Гипер