Ступень третья. Часть вторая стр. 3
булькает, — отозвался он, понял, что брякнул не то и сразу же поправился: — То есть хочу сказать, что одного спасибо за мой подвиг мало. Надо бы в соревнованиях поучаствовать, как считаешь, Елисеев?
— Считаю, что это плохая идея, Дмитрий Семенович. — Я отставил ернический тон и говорил так, что физрук неожиданно подобрался и смотрел на меня теперь уже не как на пацана, а как на лицо, стоящее выше его на иерархической лестнице. — Вашу команду просто дисквалифицируют за ученика, который даже формально к школе не относится. Я же глава, может, не крупного, но уже известного клана. Вы же сами говорили, что обо мне расспрашивали? Значит, я не столь незаметная персона, чтобы попытаться скрыть мое участие.
А ведь приходили наверняка не только к нему. Классная, которая сегодня присутствовала на сдаче мной алгебры и геометрии, даже не заикнулась о том, что ее кто-то обо мне расспрашивал, хотя и выглядела немного настороженно. Но это я отнес насчет того, что она опасалась за результаты. А ведь мог бы вспомнить, что после независимой олимпиады и ее результатов, она окончательно уверилась в моей гениальности и даже уговаривала нормально ходить на занятия, а не сдавать все экстерном.
— Прав-то ты прав, Ярослав, — загрустил физрук. — Но мне-то что делать? Я вас воспитываю, а вы меня подводите на пустом месте, эх…
— Дмитрий Семенович, я бы рад вам чем-нибудь помочь. Вот только чем? Даже если я выдам вам зелья для увеличения выносливости, это все равно зачтут как допинг.
— Да кто там будет детей на допинг проверять? — воспрял он духом. — А, согласен, давай свои зелья. С паршивой овцы хоть шерсти клок. На пять человек нужно. Сам принесешь или передашь с кем?
Я несколько растерялся, потому что пытался донести до физрука, что помочь не могу вообще ничем, но тот ухватился за вскользь брошенную фразу и теперь требовал от меня зелье на полном серьезе.
— Дмитрий Семенович, так-то это обман, — намекнул я, — который боком может вылезти вам самому.
— Чегой-то мне? Я изыскиваю возможности для победы нашей школы, — гордо ответил он. — Или ты пожалел для нас зелий? Мы вон для тебя никогда ничего не жалели: ни времени, ни инвентаря, даже бесплатные обеды наверняка жрал, которые тебе ваша Леонида Викторовна выбивала. И все по нашей доброте душевной.
— Дмитрий Семенович, — опять с нажимом сказал я, — с зельями это плохая идея. Кто-нибудь из детей непременно проболтается, и тогда не только вы будете иметь неприятности, но и вся школа. Скандал будет.
— Да я найду что сказать, — не сдавался он. — Витаминки там, например.
— Дмитрий Семенович, не прокатит. Школа-то под колпаком, сами говорили. На первой же проверке полетите. Ладно вы, так вы еще за собой других учителей потащите. Нехорошо.
— Эх, Елисеев, одни проблемы от тебя. — Махнул он на меня рукой, окончательно сдавшись. — И никакой пользы.
Физрук загрустил и собрался уйти, но теперь уже у меня не было желания расставаться, потому что вопросов появилось много. Захотелось разобраться, кто, а главное, зачем, проявлял интерес к моей скромной персоне.
— Дмитрий Семенович, а что спрашивали-то те, кто мной интересовались?
— Да ерунду всякую, про друзей, привычки, успеваемость, — отмахнулся он. — Ну я честно сказал, что до появления у тебя магии ты