«Штурмфогель» без свастики стр. 121
давал ему сейчас такое властное ощущение жизни, что хотелось просто идти и идти, ни о чем не думая, никого ни в чем не подозревая.
За свою жизнь Зейц убил одного человека, и то своего. Тень подполковника Штейнерта, кости которого сгнили под Толедо, иногда посещала его. Она напоминала о себе так ощутимо, что Зейц однажды проснулся в холодном поту. Штейнерт, как и тогда в Испании, в отчаянии теребил ворот своего зеленого комбинезона и спрашивал: «Неужели вы не верите мне? Проводите меня до Омахи, и вы убедитесь в моей правдивости. Только до Омахи — это всего десять километров!» В это время слева теснила марокканцев пехота Интернациональной бригады, в лоб шли анархисты, справа заходили республиканские танкетки. «У нас нет времени провожать вас, Штейнерт», — сказал Коссовски. «Тогда отпустите меня!» — «У нас нет оснований верить вам, Штейнерт, — сказал Коссовски. Он наклонился к Зейцу и шепнул: — Убей его». «Хорошо, идите», — сказал тогда Зейц. Штейнерг недоверчиво поглядел на обоих. Пихт в это время делал вид, что не прислушивается к разговору. Он безучастно смотрел в бинокль на густые цепи республиканцев. Штейнерт поднялся и вдруг резво пополз по брустверу. Зейц выстрелил из пистолета всего раз. Пуля попала в затылок. Штейнерт остановился, как будто замер,
и, обмякнув, свалился обратно в окоп. «Так будет спокойней», — проговорил Коссовски, вытирая платком мокрую подкладку кепи. Эх, если бы знал тогда Зейц, что это «спокойствие» испортит ему всю жизнь!
Тогда-то и зародилась у Зейца мысль убрать Коссовски со своего пути. Рано или поздно Коссовски мог сознаться в убийстве Штейнерта. «Конечно, если когда-нибудь докопаются до этого, вам обоим не миновать виселицы», — как-то сказал Пихт. «А тебе?» — взорвался Зейц. «Я-то в худшем случае попаду в штрафной батальон, — спокойно ответил Пихт и, помолчав, добавил: — Но на меня ты можешь положиться: я-то буду нем, хоть мне все жилы вытянут».
В Пихте Зейц не сомневался.
Приводило в бешенство Зейца и то, что Коссовски упрямо искал Марта, нащупывал какие-то нити, за которые он, Зейц, ухватиться не мог.
«Этот старый шакал думает обойти гестапо, как будто не я, а он здесь хозяин. Но погоди же, Коссовски…»
«А если Пихт… — Зейц замедлил шаги. — Если все же меня выдаст Пихт?»
Зейц вышел к ангару «Штурмфогеля». Под брезентовым навесом из деревянных брусьев был сколочен стенд. На нем стоял разобранный двигатель «Юнкерс». Хопфиц и Гехорсман молча возились с деталями. Зейц остановился и стал издали наблюдать за инженером. По тому, как ловко он действует ключом, Зейц убедился, что Хопфицу хорошо знакома техника. Изредка Хопфиц поворачивался к Гехорсману и что-то показывал механику.
Минут через десять Зейц вышел из кустарника и громко крикнул:
— Хайль Гитлер!
— Хайль! — машинально почти в один голос отозвались Хопфиц и Гехорсман, вытянув руки по швам. «Нет, он служил в наших частях», — подумал Зейц.
— Как вас устраивает работа, лейтенант? — спросил Зейц.
— Работа как работа, господин оберштурмфюрер. — Хопфиц пожал плечами.
— Отдохните немного, я хочу с вами поговорить, — сказал Зейц и пошел обратно к лесу.
Хопфиц догнал его, на ходу вытирая сильные длинные руки паклей.
— В чем дело, оберштурмфюрер? —