«Штурмфогель» без свастики стр. 132
нужно отдохнуть, — сказал он вслух.
Зандлер махнул рукой:
— Какой тут отдых…
Он вытащил книжку и выписал чек на пятнадцать тысяч рейхсмарок.
— Вот вам за сегодняшний полет от Мессершмитта. Только, пожалуйста, не напивайтесь сегодня. Пихт ведь тоже будет сопровождать вас?
— Обещаю вам, что мы будем трезвы, как агнцы, — сказал Вайдеман, и сердце у него заныло от того, что Пихт, очевидно, полетит последний раз, если уж им заинтересовалась контрразведка.
«Неужели Пихт русский агент?» — подумал он, веря и не веря Коссовски.
3
Наутро синоптики дали обнадеживающий прогноз. Несильный ветер рассеял облачность. Еще в темноте Вайдеман, Гехорсман и Пихт приехали на аэродром. В предрассветном полумраке у машин возились дежурные техники.
По дороге на аэродром Вайдеман и словом не обмолвился о разговоре с Коссовски. Но его выдали глаза. Пихт догадался и встревожился.
«Времени нет. Значит, нужно сегодня», — подумал Пихт.
Он посмотрел на Гехорсмана. Карл сидел, безучастно глядя на дорогу. В последний момент Пауль засомневался в том, что немец сможет взорвать «Штурмфогель», и решил это сделать сам, едва представится возможность.
В столовой за кофе ни Пихт, ни Вайдеман, ни Гехорсман не проронили ни слова. Только когда они направились к своим стоянкам, Вайдеман, пряча глаза, бросил Пихту:
— Ты не подходи в воздухе близко. Можем столкнуться.
— Ладно, — ответил Пихт.
Ровно в шесть Вайдеман запустил двигатели. Пихт закрыл фонарь и тоже включил зажигание мотора.
— Прошу взлет, я «Сигнал», — передал он.
— Прогрейте мотор, черт возьми! — крикнул Зандлер.
Через минуту Пихт был в воздухе. «Действовать, действовать! Нельзя больше ждать ни минуты. Но как? Меня же эсэсовцы не пустят на стоянку… А если когда «Штурмфогель» встанет на дозаправку?.. Тогда без помощи Карла все равно не обойтись».
О себе Пихт не заботился. Он думал сейчас о своей ближайшей задаче — взорвать «Штурмфогель».
Могуче гудел мотор. Винт золотили первые солнечные лучи. Поголубело небо, скрывая звезды в наступающем
дне. В висках больно стучала кровь. Пихт посмотрел на высотомер. Семь тысяч метров показывали его короткие белые стрелки. Пихт надел кислородную маску и открыл краник. В нос ударила холодноватая струя. Он услышал свое дыхание — резкий вдох и выдох. Справа задышал вместе с ним индикатор подачи кислорода. Два белых сегмента то сбегались, то разбегались, открывая и закрывая клапан.
Пихт посмотрел вниз. «Штурмфогель» сидел на земле. Удивившись тишине в наушниках, он взглянул на регулятор рации. «Когда же я отключился? Надо быть внимательней!»
Он включил рацию и сразу же услышал крик Зандлера:
— «Сигнал», «Сигнал»! Будь ты проклят!
— Я «Сигнал». Прием.
— Почему вы молчали?
— Что-то стряслось с рацией.
— Немедленно идите на посадку! «Неужели все пропало?»
— Что произошло?
— Какие могут быть вопросы! Немедленно на посадку!
Пихт убрал газ и двинул ручку от себя. «Мессершмитт» быстро потянуло к земле.
Пихт прошел низко над полосой. Около «Штурмфогеля» стояло много людей.
— Прошу посадку, — сказал он положенную фразу.
— Да. Сделайте одолжение, — буркнул Зандлер.
«Конечно, они что-то пронюхали». Толкнувшись о бетонку, машина проскочила по полосе в лес и нырнула под маскировочную сеть. Пихт откинул фонарь.
— В чем дело? — спросил он у техника.
— Отравился оберштурмфюрер. Зандлер объявил пятиминутный траур.
К Пихту подошел Вайдеман.
— Почему ты молчал в