Судьба барабанщика стр. 60
утаивая. Иногда он просто слушал, иногда что-то записывал.
Однажды я спросил у него, кто такой был Юрка.
– Юрка?… Это был мелкий мошенник.
– А тот… артист?… Ну, что сошел с поезда в Серпухове?
– Это был крупный наводчик-вор.
– А старик Яков?
– Он был не старик, а просто старый бандит.
– А он… Ну, который дядя?
– Шпион, – коротко ответил военный.
– Чей?
Человек усмехнулся. Он не ответил ничего, затянулся дымом из своей кривой трубки, сплюнул на траву и неторопливо показал рукой в ту сторону, куда плавно опускалось сейчас багровое вечернее солнце.
– Ну, вот видишь? Так со ступеньки на ступеньку и вот наконец до кого ты добрался. Теперь тебе все ясно?
Это меня задело.
– Добрался! Так кто же такой, по-вашему, я?
– Когда: теперь или раньше? Сейчас ты поумнел. Еще бы!.. А раньше был ты перед ними круглый дурак. Но не сердись, не хмурься. Ты еще мальчуган, а эти волки и не таких, как ты, бывало, обрабатывали.
Он вытащил из папки фотоснимок:
– Не узнаёшь?
Еще бы! Вот она, церковь, скамья. Вот он – ишь ты как улыбается! – дядя. А вот он выпучил глаза – старик Яков.
– Так вы еще в Москве догадались достать кассеты у Валентины из ящика и проявить их?
– Да, мы давно обо всем догадались. Но вас разыскать нелегко было.
Теперь он вытянул листок бумаги и, хитро глянув на меня, продекламировал:
На берегу стоят девицы,
Опечалены их лица.
Это ты сочинил?
– Да, – сознался я. – Но скажите: что это за листы? И еще скажите: что это были за склянки?… И почему так часто пахло лекарством?
– Мальчик, – ответил он, – ты не должен у меня ничего спрашивать! Отвечать я тебе не могу и не стану.
– Хорошо, – согласился я. – Но я уже и сам догадываюсь: это, наверно, был какой-нибудь секретный состав для бумаги!
– А это догадывайся сам, сколько тебе угодно.
– Ладно, – сказал я. – Я ничего не буду спрашивать. Только одно: Славкин отец умер?
– Жив, жив! – охотно ответил он. – Я и позабыл, что он тебе велел кланяться.
– За что? – удивился я.
– За что? Гм… гм… – Он посмотрел на часы. – Ну, прощай, поправляйся! Больше я не приду. Да. – Он остановился и улыбнулся. – Нет. – И он опять улыбнулся. – Нет, нет! Скоро все сам узнаешь.
У ног моих лежал маленький, поросший лилиями пруд. Тени птиц, пролетавших над садом, бесшумно скользили по его темной поверхности. Как кораблик, гонимый ветром, бежал неведомо куда сточенный червем или склюнутый птахой и рано сорвавшийся с дерева листок. Слабо просвечивали со дна зеленовато-прозрачные водоросли.
Тут я мог сидеть часами и был спокоен. Но стоило мне поднять голову – и когда передо мной раскидывались широкие желтеющие поля; когда за полями, на горизонте, голубели деревеньки, леса, рощи; когда я видел, что мир широк, огромен и мне еще непонятен, тогда казалось, что в этом маленьком саду мне не хватит воздуху. Я открывал рот и старался дышать чаще и глубже, и тогда охватывала меня необъяснимая тоска.
Вдруг примчался ко мне Славка. Я его узнал, еще когда он сходил с легковой машины.
В замешательстве, как бы ища опоры, я оглянулся.
Но с первых же слов он меня перебил, замахал руками и засмеялся:
– Я все