Библиотека

Судьба бытия стр. 5

Размер шрифта
-
+
Тема

той или иной степени отражала тайные религиозные и мистические искания в послесталинской России.

В основе этой культуры, на мой взгляд, лежала не только переоценка и переосмысление религиозно-метафизических традиций прошлого, но и страстное желание выйти за пределы ординарного человеческого сознания, которое ощущалось как тюрьма, как тирания псевдореальности, независимо от того, какую она принимала форму: застывших ли духовных «догм» прошлого, сниженных человеческим сознанием, или просто форму обыденной рутины внутренней и внешней.

Все искали парадоксальных решений, и даже современная ситуация человечества воспринималась как парадокс — благодаря ее абсурдности. А из абсурдности (ибо даже повседневность — абсурдна, и как будто бы, нет вообще ничего,

что не было бы абсурдным в двадцатом веке) — выход может быть найден только в крайностях парадокса и маргинальности.

Несомненно также, что многие творцы этой метафизической культуры использовали свой личный и медитативный опыт для создания своих произведений. В качестве примера можно привести творчество удивительного русского поэта-неконформиста и духовидца — Валентина Провоторова.

Его стихи написаны как бы от имени чиновника (или «мандарина» — по китайской традиции), но это не простой современный чиновник: так же, как случалось иногда в древнем мире, этот чиновник обладает виденьем иных миров, он — визионер духовидец. Свою задачу он описывает так:

Невольница-ночь торопится

Младенцев насытить плотных,

Густеет в сосках сукровица

И льется сквозь них щекотно,

И катятся в мрак булыжники

Громоздкие страсти-духи,

Плюют и узорят книжники

Внутри огневой старухи.

Приставить бы выше лестницу.

Упруго стрелу налучить,

Взобраться, присесть и свеситься,

Нацелясь на Верный Случай.

Пусть нижние пляшут в мании!

Я, серый и тихий с виду,

До дна оближу познание

В зеленом пупке Изиды.

Это стремление к «запретному» (точнее, «закрытому») познанию пронизывает всю эту поразительную книгу (пока еще не изданную), которая дает широкую панораму действительности, скрытой от карикатурно узкого, рационализированного сознания современного человека.

В этих стихах есть и о вечности («и кажется вечность раем, где зреет вкусная падаль») и об опыте оперативной магии, о ведьмовских формулах, левитации, о многих «я» внутри «единого» человека — и порой все это довольно отстраненно, в согласии с сакральным кредо восточной метафизики: быть Великим Наблюдателем, а не участником космического балагана.

Перед нами в стихии превосходной поэзии крутится колесо «сверхъестественных» ситуаций, лишь небольшим аспектом которых является так называемая «естественная» жизнь человека. Здесь и «дедок», который читает «Дикую Псалтырь», и «тайна ада», и «углубленная в жуть луна», и «инкубы», и «воля черного козла», и «древний корень», и «большое, бесноватое тело», и «явь, как гнусный и злой подлог», и «символы глубин», и оккультная эротика но все это освещено вселенским созерцанием, которое вовсе не является средством апологетики негативной стороны человека и Космоса, а суровой констатацией тайных фактов, жесткость которых невозможно преодолеть без знания их.

Итак, присутствие в этих группах людей искусства (поэтов, писателей) продолжает ту традицию пересечения сфер литературы и духовной философии, которая вообще характерна для России. Кроме того, в некоторых группах объектом философии становится сама Россия — ибо «предчувствие» глубокой, выходящей за пределы мира, тайны России характерно как для определенных направлений русской философии, так и для величайших поэтов и писателей России (Достоевского, Гоголя, Блока, Есенина). Это «чувство» тайны России (и поиск ее) продолжает существовать и сейчас… Весьма

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.